Я сама ни черта не понимаю.
Компания знакомых мне вег собралась возле фуршетного столика. Они буквально единственные в этой части выставки. Я внимательно слежу за реакцией каждого из них, но не замечаю ничего подозрительного.
Да что со мной не так?
Почему я вообще решила, что эта дурацкая записка была адресована именно мне?
Делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться и подхожу ближе к столику с бокалами.
Пара глотков игристого мне точно не помешает.
Уже отпивая, я замечаю крошечный конверт на столике, именно на том пустом месте, что осталось от моего бокала. Раздираемая недобрыми предчувствиями, я беру его в руки, оглядываясь на веселую компанию, но их лица все так же спокойны. Кажется, они даже не замечают меня.
– Лали, все хорошо? Вы так внезапно сбежали… – Гай подходит ко мне со спины, но я не оборачиваюсь на него, трясущимися руками выуживая карточку из конверта. – Что это?
– Я и сама не знаю…
– Нет, на небе!
Резко вскидывая голову, я вижу, как огромный шар, пылающий голубым пламенем, пролетает по небу, двигаясь, словно в замедленной съемке. Не понимая, что может вызвать столь яркий след, мы, как зачарованные, наблюдаем за тем, как голубой огонь приближается к земле в километрах от нас.
Резкий толчок земли от столкновения выводит нас из оцепенения. Повсюду слышны вскрики женщин. Мои на ступни на секунду отрываются от земли, и сердце тут же уходит в пятки, ноги становятся ватными.
Непроизвольно я опускаю голову вниз, смотря на все еще зажатую в пальцах бумажку:
– Ложись! – это уже запоздалый крик Гая, бросающего меня на пол.
И вовремя. От ударной волны взрыва, стекла куба, поначалу просто шатавшиеся, вылетают из рам, обдавая нас дождем разноцветных осколков.
Кажется я кричу, когда ураганный ветер врывается в незащищенное пространство, производя немыслимые разрушения, и обдавая нас с Гаем ослепительно-голубым световым пламенем.
– Привет.
Одно это слово заставляет меня вздрогнуть и едва не выронить сковородку со скворчащей яичнице на ней.
– Прости, я напугал тебя, – Александр тут же кидается ко мне, но я взглядом останавливаю этот порыв.
Годы дисциплины и муштры студентов не прошли даром.
– Все нормально, – как можно небрежнее произношу я. – Выспался?
– Да, – с невеселой усмешкой произносит он, – даже не знаю, что сказать.
Пока он мнется возле входной двери, я накрываю на стол и жестом предлагаю ему присоединиться.
Молчит. Садится бесшумно, как мышка. Словно хочет провалиться сквозь землю.
Правильная реакция. Значит, он не совсем потерян для общества.
– Слушай, прости меня, – внезапно выдает он. Краем глаза вижу, что буквально пронизывает меня насквозь своими синими, как море, глазами.
Молчу, выдерживая напряжение. И это, конечно, работает.
– Я клянусь, что никогда так не напивался раньше! Это какой-то бред, помутнение, понимаешь?
Да, понимаю. Но вслух произношу:
– Ешьте свой завтрак, мистер Адамс.
Он берет вилку в руку и скрипит ею по тарелке:
– Мы снова на «вы»? – усмехается он.
Тут уже меня бросает в жар стыда.
– Мы всегда и были на «вы». То, что вы застали меня врасплох на какое-то время, ничего не меняет.
– Элена…
– Вы забываетесь, мистер Адамс! – я вскакиваю с места, пытаясь избежать того, чтобы он взял меня за руку. Сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди.
Он пилит меня своим взглядом, и сейчас очень важно не дать слабину. Я буквально вишу на волоске.
Но момент потерян, Александру не хватает возраста и опыта, чтобы улавливать подобные мгновения.
– Ладно, – хмуро произносит он, утыкаясь носом в тарелку, – но я все-таки хочу, чтобы вы знали, что вчера это словно был не я. Никогда еще подобного не случалось.
– Что же… Что же вас сподвигло? – спрашиваю я, возвращаясь на место, когда дыхание немного восстанавливается.
– Сам не знаю, – он пожимает плечами, – я будто сам не свой последнее время. Все валится из рук, мысли черти где. Завалил несколько зачетов. Да еще и… – он усмехается. – Не важно.
– Что?
– Сны эти идиотские.
Ну вот опять.
У меня сейчас опять приступ тахикардии случится.
– Сны это лишь отражение наших внутренних переживаний и того, чем занято наше подсознание, – бормочу я на автомате.
