Я практически не помнила, как оказалась в машине. Затем в здании суда. Потом сидящей на сидящей на скамейке, стоящей в ряду таких же скамеек.
Один единственный раз я повернулась назад, чтобы увидеть Арину, но сразу поняла, что сделала это зря. На её лице был написан точно такой же страх, как и на моём.
— Мы справимся, — прошептала она одними губами, хотя совсем не выглядела так, будто верила в свои слова.
Я повернулась обратно, стараясь смотреть прямо перед собой. Я не хотела нечаянно увидеть Вадима или тем более столкнуться с ним взглядом. От одного нахождения с ним в одном помещении мне становилось плохо.
Сначала встала Арина, я практически не слышала, какие вопросы задавали ей, и что она отвечала. Я сидела с абсолютно прямой спиной, глядя прямо перед собой, чувствуя, что трясусь всем телом.
Папа слегка подтолкнул меня, когда мне надо было встать. Я поднялась на негнущихся ногах и порадовалась, когда наконец опёрлась о стойку. Я не помнила, что происходило дальше, в моей голове был туман. Слова вылетали и моей головы сразу же, как только слетали с моих губ.
Люди что-то говорили. А я просто старалась выглядеть нормально.
Всё закончилось быстрее, чем я ожидала. Я подняла голову к небу, пытаясь дышать. Вадима посадили, но легче мне не стало. Мне не стало спокойнее и лучше. Я была той же девочкой. Сломанной и слегка трясущейся, совсем неизменившейся девочкой.
Да, я чувствовала как моё сердце начинает биться ровнее, как дышать становится легче, вот только боль так легко не проходила.
— Может сходим куда-нибудь? — спросила Арина, отвлекая меня от просто смотрения в небо.
Она так отчаянно хотела сделать вид, что всё в порядке. Что жизнь идёт своим чередом. Это ощущение нам с ней нужно было одинаково. Я кивнула. Девушка слегка улыбнулась и двинулась в своей семье.
Сегодня они все пришли поддержать то-ли Арину, то-ли меня. Но сейчас я была рада видеть даже Марата, мне было намного спокойнее, ощущая, что на моей стороне всё-таки кто-то есть.
Папа со страхом, но готовностью отпустил меня. Ему тоже не особо нравился факт моего затворничества, но всё-таки он боялся куда-либо отпускать меня в моём полу туманном состоянии.
И в который раз я была благодарна Дане, которая встала на мою сторону. Она понимала меня. Ей это не нравилось, но она понимала.
— Уже жду, когда твоего друга снимут, и мы наконец пойдём с тобой тусить, — сказала Арина, указав на мой гипс, когда мы наконец-то добрались до ближайшего кафе.
Я слегка рассмеялась, сделав это с легкостью, которую не чувствовала давно.
Нормальность.
— Ты сама не представляешь, как я хочу сходить куда-нибудь кроме школы, — сказала я, — но мне обещали, что мучиться с ним осталось последнюю неделю.
Арина поглядела на гипс. А мне он мне так надоел, что я уже смотреть на него не могла.
— Можно я на нём распишусь перед тем, как ты его снимешь? — спросила она улыбнувшись.
Я рассмеялась кивнув.
И вроде всё шло, как обычно. Мы с Ариной снова болтали, будто последние несколько недель между нами не лежала пропасть тишины, молчания и напряжения.
Сидя здесь, у меня возникало ощущение, что всё в порядке, а всё произошедшее просто плохой сон.
Но потом, как в лучших традициях, у Арины зазвонил телефон. Мы обе в лёгком испуге глянули на него, не ожидая, что кто-то прервёт наш маленький рай.
— Это Артём, — быстро успокоила меня Арина, приложив трубку к уху.
Её глаза резко расширились, когда она услышала зачем он ей звонит.
Только не сейчас.
Мне хотелось стонать. Ну почему (почему?) все не могло быть и дальше нормально?
Арина положила телефон на стол и поднялась.
— Что случилось? — спросила я, глядя на неё.
— У Марата проблемы, — быстро ответила она, накидывая на себя пальто, а потом замерла, быстрее, чем я успела что-то сказать — может ты поедешь со мной?
Я молча смотрела на Арину, не до конца уверенная, что правильно её поняла.
— Я понимаю, что у тебя могут быть другие дела, но это не займёт много времени, — сказала она так просто, будто отсутствие времени было единственной преградой в данной ситуации.
Я с сомнением смотрела на неё. У меня была возможность вернутся домой и приняться за моё любимое дело — лежать и смотреть в потолок, или поехать с Ариной непонятно куда и непонятно зачем.
Я кивнула поднимаясь.
Мы довольно быстро оказались около дома, который казался мне смутно знакомым. Только стоя около тёмной двери, в звонок которой позвонила Арина, я решила спросить:
— Я тут была?
Это прозвучало скорее мыслями вслух, чем вопросом.
Арина удивлённо повернулась ко мне, но не успела ответить, потому что дверь открылась. На пороге стоял Егор, он улыбнулся, увидев Арину, но всё счастье пропало, когда он увидел меня.
Я видела его только тогда, когда он был рядом с Маратом. Но, кажется, в те моменты, он не гласно поддерживал своего друга в мысли, что я больше не та, что раньше.
Но неожиданно на его губах появилась улыбка, которая выглядела до странного искренней.
— Я очень рад тебя видеть, — сказал мне Егор, отступая, чтобы мы зашли.
Я слегка улыбнулась, проходя в квартиру.
— Как он? — с ходу спросила Арина, снимая обувь.
