Эту заметку он отправил в папку «Дополнительное».
Это он отправил в папку «Основное».
Он нажал «Сохранить», закрыл все файлы. Потом поменял пароль, как он обычно делал каждый вечер.
Сегодня это был «вальдшнеп».
Временная шкала, детальный план, все расписания и маршруты были в другой толстой папке с надписью «Налоговые чеки». Она лежала в ящике деревянного комода, на котором стоял телевизор.
Ящик был заперт. Ключ лежал в морозилке, в упаковке с маргарином. Хоть ему каждый раз и требовалось около пяти минут, чтобы добраться до него, это его не беспокоило. Предосторожности. Планы. Расписания. Ритуалы.
С ними вероятность того, что что-то пойдет не так, становилась гораздо меньше.
Саймон вышел из офиса и побежал.
Его не смогло бы остановить ничто и никто. Он просидел на работе четырнадцать часов. Бывший партнер Бетан Дойл был допрошен и отпущен. Уайтсайд взял на себя заботу о том, чтобы отвезти его к маленькому сыну. Крейга Дрю отвезла домой к его родителям Луиза Келли. Саймон еще никогда не сталкивался с такой степенью неопределенности. Он как будто блуждал в тумане. Единственная осязаемая задача, за которую он мог взяться, – это обеспечить на предстоящей ярмарке максимальную безопасность, снарядив туда лучшие полицейские силы. Его начальница была уверена, что ярмарка привлечет внимание стрелка. «Ничему, – сказала Пола Девениш, – повторяюсь, ничему нельзя позволить случиться».
Саймон сел в машину и набрал номер на своем телефоне.
– Дом Дирбонов слушает, не могли бы вы представиться?
– Привет, Сэм.
– Ой.
– У тебя все хорошо?
– Да. Только у папы была операция. На мозге. Так что у меня все не очень хорошо.
– Я сейчас подъеду, только вышел из участка. Передай всем…
– Мама наверху с Феликсом, она постоянно плачет. Дедушка и Джудит были здесь, но сейчас уехали в больницу. Ханна ночует у подруги. Так что тут больше никого нет.
– Десять минут, Сэм.
– Ты на своей машине?
– Да.
– А. Без сирен…
– Без. Но я буду визжать шинами на поворотах.
– Круто, – сказал Сэм и положил трубку.
Он уже стоял в дверях, когда Саймон подъехал. Он выглядел внезапно повзрослевшим: ноги стали длиннее, лицо изменилось, детская мягкость заменилась на твердость и остроту. Его сходство с Крисом стало очевиднее. Не так давно он бы побежал навстречу Саймону, протянув к нему руки, чтобы тот поднял и закружил его. Теперь он стоял и ждал, и его лицо оставалось серьезным.
– Привет, Сэм.
– Мама все еще наверху. Как продвигается расследование со стрельбой?
– Мы разберемся.
– Я видел тебя по телевизору. Сколько тебе должно быть лет, чтобы пойти на стажировку в уголовный розыск?
– Шестнадцать.
– Несправедливо.
Саймон услышал шаги Кэт на лестнице.
– В мире много несправедливого, – сказал он.
Сэму вручили новую книжку Алекса Райдера, но ему не хотелось оставаться одному, он без конца задавал вопросы про Криса и нервно и бессмысленно болтал о том, могут ли собаки видеть в темноте, или будет ли его брат, когда вырастет, получать оценки по математике лучше, чем он. Его взгляд метался от Саймона к Кэт в поисках поддержки. Они сидели с ним, разговаривали, отвечали на вопросы. В конце концов он просто открыл книгу, отвернулся и сказал: «Теперь я почитаю».
Феликс спал, уткнувшись головой в подушку и подобрав под себя ноги так, как будто собирался уползти. Саймон рассмеялся.
– Да, – сказала Кэт, – только они и держат меня на плаву. Сэм слишком сообразительный, он слишком много до чего догадывается.
– Но ты сказала им?
– То, о чем им стоит знать. То есть фактически все.
Саймон подошел к холодильнику и достал бутылку белого вина.
– Нет, – сказала Кэт. – Я не буду. Не сейчас.
Он поставил бутылку обратно и пошел ставить чайник.
– На них нельзя вываливать все, но на меня можно, ты же знаешь, – сказал он.
