– Он сознательно предпочитает этого не видеть. Это на самом деле хорошо, что он сейчас так завязан на работе, а я больше всего волнуюсь о Крисе. Если бы не это, я бы на него серьезно насела.
Джейн ничего не ответила. Она не знала, как себя почувствует, когда снова вернется сюда и услышит о нем. Все должны были затмить смерть Карин и болезнь Криса. Но она постоянно помнила о Саймоне, несмотря ни на что. Он слишком отчетливо ассоциировался с этим домом и со своей сестрой. Воспоминания Джейн оказались гораздо живее, чем она думала.
– Я так и не поняла, что произошло между вами двумя, – между тем сказала Кэт. – И ты можешь совершенно спокойно не говорить мне.
Джейн поставила свой стакан с виски.
– Я убежала, – сказала она. – Вот что произошло.
– Ты уверена? Просто обычно все происходит наоборот. Это Саймон убегает.
Джейн покачала головой.
– Убежала я. Я не понимала, что чувствовала. Я была в очень сложном и неустойчивом эмоциональном состоянии и не могла справиться с еще одним фактором, который бы ко всему этому примешался. Это должно было помочь, но стало только хуже.
– С тобой случилось очень много всего. Ужасные вещи.
– Мне нужно было разобраться в себе.
– И ты разобралась?
– Не совсем. Но мне кажется, что я постепенно двигаюсь в этом направлении – какое бы оно ни было. Я думала, что аббатство окажется тем, что мне нужно. Я правда хотела, чтобы это для меня сработало, но я сразу поняла, что ничего не получится. Я поняла это, как только легла в постель в своей комнате в первую же ночь. Я пыталась на протяжении полугода и рада, что прошла через это.
– Один пункт можно вычеркнуть, скажем так.
– Да. Теперь я чувствую себя гораздо увереннее в отношении другого варианта. Я хочу углубиться в научную работу.
– Ты не должна замуровывать себя в библиотеке, Джейн, ты слишком хорошо ладишь с людьми. Библиотека ничем не лучше, чем монастырь.
– Но библиотека в сочетании со студенческой жизнью и больницей – это же почти то, что надо, верно? Не знаю, чем я заслужила такую удачу.
– Если говорить об этом, никто не знает, чем и чего заслужил. – Кэт покачала головой, и ее глаза наполнились слезами. Она поднялась и разворошила последние два полена в камине, так что они снова загорелись ярким пламенем. – Австралия сейчас кажется далекой, как солнечная мечта.
– Тебе там понравилось?
– Не особо. Но мы были счастливы вместе, и там все было по-другому, а это всегда работает как встряска. Когда я оглядываюсь назад, это кажется идиллией, если честно.
– Как справляется Крис? Я имею в виду не физически.
– Я не знаю. Как же странно это звучит. Но я правда не знаю. В данный момент он в основном под препаратами, просто переживает день за днем, много спит и ждет начала радиотерапии. Все остальное просто не достигает его сознания. И ты знаешь Криса… он не философствует, он просто принимает все как есть. Но самое ужасное в том, что… Я могу говорить с пациентами о смерти. И я с ними разговариваю. Я думаю, это важно. Я прошу их рассказывать мне, что они чувствуют, заставляю делать то же самое их родственников. Но я не могу делать это с Крисом. Мы говорим о том, что произойдет с медицинской точки зрения, но в остальном… Я не могу, и он тоже этого не делает. У нас никогда не было ничего такого, о чем мы не могли бы поговорить, даже если мы спорили. А спорили мы часто. Но тут мы как в стену уперлись. И это сковывает нас. У меня такое ощущение, что я просто играю роль. Что это не я, и это не Крис, это не мы.
– Так странно. Карин с такой убежденностью верила в альтернативную медицину, что отказалась от всего того, что мы с тобой однозначно бы приняли, – и, вероятно, Крис тоже.
– Особенно Крис. Он человек, основывающийся на фактах. Он не принимает к рассмотрению ничего другого. Когда доходит до такого, знаешь ли, не многие доктора держатся своих принципов.
– Из-за чего, по-твоему, умерла Карин? Из-за того, что отказалась от классического лечения?
– По-моему, Карин умерла из-за рака, Джейн. И из-за него же умрет Крис. Но чем дольше я в медицине, тем отчетливее вижу, тем яснее для меня становится то, что все наши знания о раке укладываются в одну фразу, которая гласит следующее: «Ты им или заболеваешь, или нет. Ты или выздоравливаешь, или нет». И есть еще одна вещь… Мне кажется, что это должна была быть я, и мне стыдно. Но глубоко внутри я чувствую облегчение, что это не я. Что это снова кто-то другой, даже если этот кто-то – мой муж. Я спаслась. Ну вот, я это и сказала.
– Но это чувствуем мы все, разве нет? Пуля пролетела мимо. Фух. Хотя нет, сейчас это не лучшая аналогия.
– Ты собираешься увидеться с Саймоном, раз ты здесь?
– Я не знаю. Наверное, нет. Завтра мне нужно уезжать, тем более ты сама говоришь, что он сейчас очень занят этим расследованием.
– Останься с нами на несколько дней. Дети будут рады, да и у меня особо не будет времени на друзей, когда Крис приедет из больницы.
Джейн несколько мгновений молчала. Она хотела остаться, и у нее пока не было особых причин возвращаться в Кембридж. А еще она могла бы увидеться с Саймоном. Хотела ли она этого? Да. Стоило ли ей?
