– Я бы очень этого хотела. Но не думаю, что это хорошая идея.
Теперь уже молчала Кэт.
Это был шанс. Просто восхитительный шанс. Его настолько задержали дорожные работы, что он попытался поехать в объезд, свернул не на том переулке и оказался на Дедмедс-роуд.
Одним своим концом она уходила в новый район Эшдаун, большую развивающуюся территорию с жилой застройкой, состоящую из небольших пересекающихся тупичков, отходящих от главной дороги. Сданные дома были дальше. На Дедмедс-роуд все еще продолжалась стройка: это была территория незаконченных домов, гаражных блоков, лесов, недостроенных дорог и дикой растительности, которую закатают под газон, когда все будут окончательно облагораживать. Многие из завершенных домов все еще не были проданы. Флаги девелоперов виднелись в окнах пары демонстрационных зданий.
На севере, откуда он только что приехал, улица в несколько одинаковых домов 1960-х годов переходила в переулок и продолжалась дальше.
Он остановился. Вышел и посмотрел по сторонам. У него был очень грязный серебристый «Фокус». Таких на улице каждый час можно увидеть с десяток.
Было десять минут десятого утра. Школьники уже разошлись. Рабочие тоже. Дедмедс-роуд была пуста, не считая нескольких мамаш с малышами и стариков с палочками, сплетничающих на лавочке у магазинов.
Он снова сел в машину и проехал дальше. Припарковался у магазинов, но не настолько близко, чтобы его машину или табличку с номером заметили.
Мамаши сгрудились вместе, когда он прошел мимо них и заглянул в ларек с прессой, где купил газету и пачку жвачки.
– Доброе утро. Спасибо.
– На выходных снова будет дождь.
– Что ж, паршиво.
– Восемьдесят пенсов. Всего хорошего.
– До свидания.
Он вышел из ларька, читая ярко-красный заголовок вверху страницы. Хозяин магазина забыл его раньше, чем он дошел до двери.
Пресса. Китайская забегаловка с уличной едой, закрытая. Прачечная, внутри двое: слишком заняты со стиральными машинами, чтобы заметить его в стеклянной витрине. Ночной продуктовый. Луис, женский парикмахер. Он прошел мимо, глядя в газету. В здании были открыты ставни, но опущены жалюзи. Никто его не видел. Пустой магазин. Пустой стенд для открыток, стоящий посреди дороги. Грязные окна. Гора рекламных проспектов на полу перед почтовым ящиком.
Вот оно. Он прошел дальше, мимо нескольких жилых домов. Дальше началась низкая кирпичная стена. Потом – посыпанная гравием парковка. Клочок травы. Три или четыре дерева. Синяя табличка. Золотые буквы.
Голый кирпич в духе 1960-х годов. Яркие сине-зелено-желтые витражи по обеим сторонам дверей из светлого дуба. Три покатые ступеньки. Широкая дорожка. Низкие чугунные ворота – открытые и примыкающие к стене.
Напротив, через дорогу, – несколько жилых коттеджей и один отдельно стоящий дом, достаточно далеко, после ряда крутых подъездных дорожек. Перед домом табличка:
Идеально.
Все было идеально. Шанс. Замечательный шанс. Им надо было воспользоваться. Обстоятельства складываются определенным образом не без причины, он знал это.
Он забрался обратно в грязный серебристый «Форд Фокус» и незаметно уехал.
Тем же вечером, в шесть часов, он оставил «Фокус» в запертом гараже, который снимал на Канал-стрит, и ехал на своем фургоне на летное поле. Шел сильный дождь. Дороги были свободные, и он был уверен, что его никто не преследует, потому что ни у кого не было никаких причин его преследовать. Ни у кого. Он включил радио, и в сводке новостей сообщалось о трупе девочки-подростка, найденном в канаве. Ее не могли найти больше недели. И почему это заняло так много времени? Чего ждала полиция? На нее напали и задушили. Кто мог совершить подобное? Какой-то зверь. Его передернуло, когда он задумался о ней – глупой, как все девочки-подростки, самовлюбленной и наглой. Или, может, это был печальный, потерянный ребенок из неблагополучной семьи, над которым уже не раз издевались, и вот это произошло опять. Она ушла с незнакомцем, чтобы получить чуть-чуть удовольствия и внимания. Близости.
Как родители через все это проходят: девочка не возвращается домой, телефон не отвечает, друзья говорят, что она ушла несколько часов назад? Ожидание. Ужас. Надежда. Отчаяние.
Что за зверь это сделал?
Он ничего не понимал в такого рода поведении.
У него было совсем по-другому.
Чистое убийство.
