– Большой чай и сэндвич с беконом и помидором, спасибо. Тогда у этого парня должно быть очень много претензий к окружающим. По-моему, криминалистам так и не удалось установить никакой связи, да?
– Да ладно тебе, – сказал Иэн Дин, накладывая себе в тарелку четыре сосиски в тесте, – ну не может быть, чтобы это было случайно. Должна быть связь.
– Я ее не вижу. Даже близко не вижу, если честно. Не могу понять этого парня. – Клайв поставил свой поднос на стол и отодвинул бутылки с соусами. – Я просто считаю, что бросать все полицейские силы на наблюдение за ярмаркой – это пустая трата ресурса. Он там не появится.
– Ставлю пятерку, что появится.
– Принято, – сказал Клайв, отпивая чай. – Эта пятерка уже моя.
Лоис была на месте, как и всегда во время ночной смены. Лоис, обрадованная ее приходом и готовая заключить ее в самые теплые объятья.
Но потом Джейн заметила выражение ее лица.
– Я опоздала? – спросила она.
– Да. Карин умерла около часа назад.
Джейн села. Она чувствовала себя усталой, замерзшей и разбитой. Гроза настолько ее задержала и заставила так петлять, что она добралась до места только к десяти, хотя могла бы приехать в пять.
– Проходи на кухню. Я налью тебе чего-нибудь горячего. Ты ела?
– Нет, но я не голодна. Я должна сходить повидать ее.
– Сначала выпей это. Торопиться уже некуда.
Нет. Некуда. Карин дожидалась ее столько, сколько могла, но Джейн подвела ее. Это была не ее вина – конечно же нет, но она все равно чувствовала себя ответственной.
Флуоресцентные лампы загудели, когда Лоис зажгла их, перед тем как налить воды в чайник.
– Бедняга Джейн. Это самое неприятное.
– Я хотела быть рядом с ней. Она хотела, чтобы я была рядом с ней.
– Я знаю. – Она не пыталась давать ей ложные утешения. Лоис была реалисткой.
Она поставила на стол кружку чая и тарелку печенья.
– Выпей, – сказала она. – Я знаю, ты сказала, что не голодна, но печенье к чаю почему-то никогда не оказывается лишним.
Это была правда. Джейн проследила за Лоис взглядом, когда та вышла в приемный зал. В дальнем конце коридора она услышала приглушенные голоса, увидела горящий свет. Дверь закрылась.
– Ты слышала про доктора Дирбон? – спросила Лоис, повернувшись спиной к своему компьютеру.
– Да, Кэт рассказала мне. Я надеялась увидеть ее, но мне не кажется, что я могу просто так заявиться к ней домой в такое время суток.
– А я думаю, что только ты, наверное, и можешь. Почему бы тебе сейчас ей не позвонить?
Джейн засомневалась.
– Это ведь может ее взбодрить, знаешь.
– Она уже знает про Карин?
– Это не я должна ей звонить.
Джейн задумалась, что она может сейчас сказать Кэт, внезапно позвонив ей в пол-одиннадцатого ночи. Она посмотрела на Лоис. Лоис кивнула.
– Так, иди в комнату для посетителей, я переключу телефон туда.
Телефон взяли после второго гудка.
– Это Джейн, – сказала она. – Я в Имоджен Хаузе.
Через десять минут она сидела рядом с Карин Мак-Кафферти. Сестры пока еще не унесли тело, но насос для растворов и стойку для капельницы со шприцами уже убрали. Лампа была включена. Они закрыли дверь.
Карин выглядела как мотылек под одеялом. Ее светлая кожа практически просвечивала на костях, волосы были причесаны и убраны назад, на слегка приподнятую подушку. Джейн взяла ее холодную руку и прижала к своей щеке.
– Я знаю, что ты не осудишь меня, но я должна была быть здесь. Я бы этого очень хотела. Я прошу прощения.
Веки Карин были слегка голубоватыми, как у новорожденных. Она была такой же красивой после смерти, как и при жизни, но очень далекой. Иногда Джейн оставалась наедине с покойниками или недавно ушедшими из жизни людьми и отчетливо ощущала их присутствие. Но не сейчас. Карин ушла настолько далеко, насколько это возможно, и не оставила после себя ни единого следа.
Через полчаса она сидела вместе с Кэт у догорающего камина в гостиной со стаканом виски в руке. Дождь хлестал в окна загородного дома Дирбонов.
Кэт откинулась назад, прикрыла глаза, и ее лицо не выражало абсолютно ничего, кроме изможденности.
– Однажды пациентка, которая ухаживала дома за своей матерью, сказала мне: «Я вышла за пределы усталости». И дальше будет только хуже. Ощущение такое, будто ты лежишь, а сверху на тебя сыплются удары, при этом каждый следующий удар причиняет особую боль.
– Как дети?
Кэт покачала головой.
– Слава небесам, что есть Джудит Коннолли. Мой отец сейчас встречается с ней, и она потрясающая – спокойная, сильная, открытая, умеет найти подход к нему и прекрасно ладит со всеми тремя детьми. Она постепенно становится моей главной опорой – в отсутствие Саймона.
Джейн отхлебнула своего виски.
– В отсутствие? Но я видела его в новостях.
– Да, вот именно. Это одна из причин его отсутствия, и, вероятно, основная – для него это нелегко. Но по-настоящему сводит меня с ума его дурацкое отношение к Джудит. Сай всегда был маминым голубоглазым сыночком, но теперь мама умерла, и он не может видеть никого другого на ее месте в Галлам Хаузе.
– А он не видит, насколько это помогает его отцу?
Кэт фыркнула.
