– Посмотри сюда! – Сэм поднял половинку серебряного синша над головой, показывая пистолетом, чтобы охранники пропустили Вассермана. – Где другая часть?
Красные зрачки Макса всмотрелись в синш, и потом сокрух испуганно взглянул на Лоутера. Тот дышал через раз в стальной хватке Джеёна и обливался потом.
– Ничего им не говори! – вдруг подал голос Лоутер, за что получил отменный удар коленом в бок.
Охранники всполошились, и Сэму пришлось сконцентрироваться на них.
– Присосались к полу!
Сняв пистолет с предохранителя, он поочередно нацеливался на каждого. На лицах демонов была написана вся палитра злости и желания убить. Вассерман стоял между ними, напуганный и растерянный.
Лоутер хрипел при каждом вдохе. Его горло, стиснутое рукой Джеёна, поблескивало от выступившей черной демонической крови. Раны не могли затянуться от прикосновений рисунков манлио, которые периодически вспыхивали голубым светом и превращались в ожившие изображения. Джеён специально закатал рукава для такого эффекта. Морские волны и стебли бамбука – как олицетворение его имени.
– Слушайте, слушайте… – Горло наполнилось кровью, и голос Грина Лоутера теперь напоминал журчание. – Надо было… просто спокойно… поговорить.
– Надо было тебе слушать Юншена, – заключил Джеён, ткнув дулом в его висок.
Джеён звал Сэма по имени манлио – это было правилом, которого придерживались все, хоть это и могло запутать. На заданиях и с малознакомыми манлио все обращались по второму имени, поскольку родное имя являлось незащищенным. Обращаться по родному имени к манлио без его позволения запрещалось, считалось неуважением, за что можно было отхватить наказание.
– Выводи охрану, – приказал Сэм, переступая с пятки на носок. Он все время был в движении, целясь в демонов. – Мы должны уйти спокойно.
Лоутер болезненно скривился.
– Хорош придуриваться, мудила! – Сэм подергал пистолетом, наводя его в сторону выхода. – У меня уже рука устала держать на весу столько… – Сэм глянул на Лоутера и понял, что тот продолжает кривиться и изображать неистовую боль. Он вспыхнул от ярости и выпалил: – Да твою ж мать! Шевелись!
От громкого возгласа Лоутер дернулся в испуге, и Сэм заметил краем глаза, что дрогнул и Вассерман.
Джеён крепко держал сокруха. Казалось, он собаку съел на таких делах.
– Ла-адно… – Лоутер кивнул охране. – Выйдите. Вассерман, отдай им, что они просят.
В этот раз упрямства, которое впоследствии приводило к сражению, не было: охранники начали выходить по одному из кабинета.
Сэм сжал в пальцах синш. Точнее, его половинку. Эта половинка грела его душу лучше любого признания.
Ярко-красные зрачки Лоутера отчаянно пытались ухватиться за уходящую охрану. Сокрух стонал и натуживал живот.
Когда последний охранник, самый огромный и сноровистый, оказался у дверей, Лоутер вдруг заревел и широко распахнул рот до нечеловеческих размеров. Верхняя челюсть выдвинулась и прижалась ко лбу, а нижняя – к груди. Из пенящихся слюней вырвался длинный язык с крупными присосками.
– Юншен! – только и успел крикнуть Джеён, как язык прорвался через стол к Сэму и цепко обхватил его руку.
Сэм закричал от жгучей боли и попытался стряхнуть с руки склизкий язык.
Присоски пристали к руке так, словно их приварили намертво. Сэм как можно ближе поднес пистолет и нажал на спусковой крючок. Раздался громкий выстрел, который на время оглушил, а пуля попала точно в цель. Сэму хотелось убить Лоутера, очень хотелось, но связываться со Святым Йонасом себе дороже.
Лоутер неистово завопил. Его язык резко разжал руку Сэма и вернулся обратно к сокруху в пасть. Лоутер свалился на пол, потянув за собой стоящего позади Джеёна, так что тот еле удержал равновесие, опершись плечом о стену за спиной. Сэм подумал, что сейчас сокрух просто раздавит Джеёна. Рядом с необъятно широким Лоутером Джеён казался еще выше и стройнее, хоть его фигура и так была из разряда «элегантных». Сэм усмехнулся – эти двое напоминали старый конлаокский мультик про камень и соломинку[60].
Лоутер крикнул:
– Беги, Макс! Беги!
Сэм никак не мог разжать закостенелые пальцы. Быстро смахивая мутную жижу, которая вязала хуже смолы, Сэм подумал отрезать пальцы ножом. Все равно позже вырастут новые, но зато он прямо сейчас разрешит вопрос. Из-за жгучей боли, которая, однако, утихала достаточно быстро, Сэм не мог нащупать в ладони синш. Он не до конца чувствовал пальцы и просто молился о том, чтобы синш оставался у него.
Он поднял голову и увидел, как Вассерман с разбега прыгнул на закрытое окно.
Стекло треснуло, и осколки со звоном посыпались на пол. Сэм прикрыл лицо рукой, успев увидеть, как тощая фигура Вассермана растворилась в солнечном свете.
Сэм, просунув большой палец в кулак, с надрывом разжал пальцы и замер.
Его ладонь блестела от вязких слюней сокруха – тогда он бросил взгляд на него. Лоутер демонстративно облизнулся и засмеялся.
В кабинет снова ворвались прислужники.
Вассерман сиганул с половиной синша в окно.
Другую половину проглотил Лоутер.
