— Наверняка, конечно, сказать трудно, потому что у меня отсутствует чувство времени. Когда началась война, половина наших часов вообще встала, а другие спешат, отстают или вовсе не ходят, потому что мы их не заводим. — Миссис Светтенхэм помолчала, дабы присутствующие в полной мере прочувствовали, насколько ненадежны нынче временные ориентиры, а потом важно заявила с очень серьезным выражением на лице:
— Пожалуй, в четыре часа я вывязывала пятку на чулке (и по необъяснимым причинам ошиблась… провязала лицевой ряд вместо изнаночного). А может, я была во дворе, обрезала увядшие хризантемы… Хотя нет, это произошло раньше, до дождя.
— Дождь, — напомнил инспектор, — начался в шестнадцать часов десять минут.
— Правда? Это облегчает дело. Тогда я поднялась на чердак и подставила тазик туда, где у нас обычно капает с крыши. На этот раз текло так сильно, что я поняла: водосток опять забит. Я спустилась, надела плащ и резиновые сапоги. Я позвала Эдмунда, но он не ответил, и я решила, что он работает над очередным сложным эпизодом своего романа и не стоит его беспокоить. Лучше самой все сделать, я ведь раньше прекрасно и сама справлялась. Ничего сложного тут нет, нужно только взять ручку от метлы и привязать ее к такой длинной штуке, которой поднимают фрамуги.
— Вы, вероятно, собирались прочистить водосток? уточнил Креддок, видя замешательство своего подчиненного.
— Да, он весь был забит листьями. Мне пришлось порядком повозиться, я насквозь промокла, но в конце концов добилась своего. Потом пошла домой, переоделась и помылась. Они так “благоухают”, эти опавшие листья! Затем я отправилась на кухню и поставила чайник. Кухонные часы показывали шесть пятнадцать.
Констебль Эдварде нервно моргнул.
— А это значит, — торжествующе закончила миссис Светтенхэм, — что на самом деле было ровно без двадцати пять. Или примерно столько.
— Кто-нибудь видел, как вы прочищали водосток? спросил Креддок.
— Ну, естественно, нет! — воскликнула миссис Светтенхэм. — А то бы я их живенько привлекла. Одной ведь ужасно трудно!
— То есть, по вашим словам, выходит, что, когда начался дождь, вы вышли в плаще и сапогах на улицу и занялись чисткой водостока, но подтвердить ваши показания некому?
— Можете осмотреть водосток, — нашлась миссис Светтенхэм. — Он такой чистенький, просто прелесть!
— Мистер Светтенхэм, вы слышали, как ваша мать звала вас?
— Нет, — сказал Эдмунд. — Я спал без задних ног.
— Эдмунд, — укоризненно сказала мать, — а я-то думала, ты работаешь…
Инспектор Креддок повернулся к миссис Истербрук:
— Ну, а вы, миссис Истербрук?
— Я сидела с Арчи в его кабинете, — сказала миссис Истербрук, устремив на Креддока невинный взгляд. — Мы слушали радио, да, Арчи?
Последовала пауза. Полковник Истербрук густо покраснел и взял жену за руку.
— Ты не понимаешь, котеночек, — сказал он. — Я… ну, я должен сказать, инспектор, что вы нас совсем не подготовили. Она нервничает, взвинчена и не осознает всей важности…
— Арчи! — с упреком вскричала миссис Истербрук. — Неужели ты хочешь сказать, что тебя со мной не было?
— Но ведь меня и правда не было, дорогая! Нужно строго следовать фактам. Это крайне важно. Я беседовал с Лэмпсоном, фермером из Крофт-Энда, о сетке для цыплят. Было что-то без пятнадцати четыре. Домой я пришел, только когда дождь уже кончился. Лаура жарила лепешки.
— А вас тоже не было дома, миссис Истербрук?
Хорошенькое личико сильнее, чем когда бы то ни было, напоминало мордочку ласки. Миссис Истербрук явно приперли к стенке.
— Нет-нет, я как раз слушала радио и никуда не выходила. Я выходила раньше. Около… около половины третьего. Пошла прогуляться. Неподалеку.
Казалось, она ждет дальнейших расспросов, но Креддок удовлетворенно кивнул.
— Достаточно, миссис Истербрук.
Потом обратился ко всем присутствующим:
— Показания будут отпечатаны на машинке. Вы сможете прочитать их и, если сочтете, что все верно, подписать.
Миссис Истербрук взглянула на него с неожиданной злобой.
— А почему вы других не допрашиваете? К примеру, Хаймс? Или Эдмунда Светтенхэма? Откуда вы знаете, что он спал? Никто его не видел.
Инспектор Креддок спокойно ответил:
— Перед смертью мисс Мергатройд сделала важное заявление. В тот момент, когда Шерц ворвался в дом, одного человека в комнате не оказалось, хотя он, по идее, должен был находиться там все время. Мисс Мергатройд назвала своей подруге имена людей, которых она видела. Путем исключения она пришла к выводу, что был некто, кого она не видела.
— Но никто не мог ничего увидеть, — сказала Джулия.
— Мергатройд могла, — неожиданно подала голос мисс Хинчклифф. — Она стояла за дверью, там, где сейчас стоит инспектор. И была единственной, кого свет не слепил и кто мог видеть происходящее.
— Ага! Вы в это уверена? — заявила Мици. Она появилась весьма эффектно — распахнув дверь с такой силой, что чуть не сбила с ног Креддока. Она была чрезвычайно возбуждена.
