Успокаивало то, что с ними находились опытные охотники, Иван и Тимофей. Кривич знал местные леса не хуже Степана. В случае опасности он уведёт группу в другое место, хотя перемещаться с больной Люсей будет непросто. Кривич также высказал мысль, что по возвращении боевого отряда стоит наведаться в колхоз, разыскать его помощника с телятами, которых следует перегнать сюда. В гурте есть годовалые бычки, их можно использовать как тягловую силу для телег, если не удастся добыть ещё лошадей. В колхозе же он возьмёт и так необходимую соль. Выходило – с продуктами в отряде намечается изобилие. Смущало главное – не было безопасности! Словно над шеей всегда висела гильотина. Сорвётся – успевай выдернуть голову.
Бездействовать хозгруппа не будет. Находясь вблизи Широкого, возьмутся заготавливать дрова, срубят второй плот. Не мешает заготовить гусей и уток, поставить в ямах озера сеть, взять и подвялить рыбу. Правда, на это уйдёт весь запас соли, но ведь Кривич обещает привезти пару кулей из колхоза.
– Ваш энтузиазм мне понятен, – сказал командир, по-доброму улыбаясь. – Я не возражаю, трудитесь, но с большой осторожностью, чтоб ушки на макушке были. Мы рассчитываем вернуться через два, максимум через три дня.
– Товарищ лейтенант, разрешите доложить об очередном сеансе связи с Центром, – раздался взволнованный голос радистки.
– Докладывайте!
– Центр выражает личную благодарность за успешные диверсии в тылу врага лейтенанту Белухину и его боевым товарищам! Ура!
– Ура! – дружно воскликнули диверсанты.
– Но это не все! Санинструктор Татьяна Сергеевна Котомкина награждена медалью «За боевые заслуги» по представлению командования 117-го стрелкового полка! Центр поздравляет санинструктора с наградой! Ура!
– Ура! – вновь раздался дружный возглас.
– Какое счастье! – воскликнула Таня. – Я не о себе. Моя наградная была отправлена в штаб дивизии за день до прорыва обороны полка. Она дошла до штаба армии, значит, дивизия наша дерётся!
– Танюша, я поздравляю тебя с наградой, – взволнованно сказал Константин, – жму твою мужественную и такую нежную руку! Ты знала о наградной и молчала! Она, товарищи, за неделю упорных боёв вынесла с поля боя, часто под огнем врага, двадцать одного раненого, среди них одного офицера, которого ночью вместе с командиром полка отвезла в дивизионный госпиталь. Шестнадцать были тяжелораненые парни! Она спасла их – вот за этот подвиг наша санинструктор получила боевую награду!
Первым за командиром бросился поздравлять Таню дед Евграф, за ним Степан и все остальные. Каждый жал руку и целовал в щёку.
– Настоящая героиня! – твердил одну и ту же фразу дед Евграф. – Настоящая героиня!
– Не забывай, дед, что она спасла от смерти твою внучку, меня вылечила и Федю Осинина, думаю, тоже спасла, – сказал сержант Ботагов, пожимая и целуя Тане руку.
– Да как тут забыть! Слава Татьяне!
– Таня, Таня! – раздался звонкий голос Люси. – Подойди ко мне, я тебя поцелую, моя дорогая подруга!
Таня, приняв от всех партизан поздравления, расчувствовалась так, что на глазах выступили слезы счастья, и она, не скрывая их, подошла к Люсе. Та притянула девушку здоровой рукой к себе и поцеловала в губы.
– Огромное тебе спасибо, Танюша, за себя и за тех, кого ты спасла! Я горжусь тобой, и хочу быть такой же отважной, как ты!
– Спасибо, Люся, встанешь, окрепнешь, и мы будем с тобой бить врага!
Эту радость небольшой боевой и мобильной группы, казалось, подхватил легкий утренний ветерок и понёс в кроны могучих деревьев, и давай с ними шептаться. Да, эти исполины были союзниками партизан, надежно укрывая и защищая отважных хозяев своей земли. Во всяком случае, так увидела маленький праздник и ликование боевых товарищей поэтическая натура радистки Валентины.
Боевой отряд вышёл в рейд на рассвете. Стояло на удивление сухое солнечное утро. Длинными нитями тянулись паутины и серебристо колыхались на легком низовом ветерке. Опавший лист лежал красочно, как драгоценная акварель, манящая к отдыху. Дышалось легко, и Тане не хотелось думать о будущей опасности, а вот так ехать, стремя в стремя, с любимым человеком до бесконечности, вздрагивать от вдруг раздавшейся трели дятла, добывающего короеда на завтрак, а не от пулеметных выстрелов.
Отошли всего несколько километров сначала через густой смешенный лес и оказались в массиве спелого соснового бора. Белухин насторожился: с неба долетел гул близкого самолёта. Не иначе «рама»!
– Отряд, стой! Прижаться к соснам под кроны! – раздалась резкая команда командира. – Кажется, по нашу душу самолёт-разведчик.
Он спешился, передал удила встревоженной Татьяне и осторожно вышёл к прогалине, прислушался и увидел в небе «Фокке-Вульф». Он летел на небольшой высоте и тут же скрылся за кронами деревьев, держа направление на восток. Вскоре его гул раздался несколько южнее.
– Товарищ Степан, аллюр три креста, скрытно возвращайтесь к нашим, прикажите не высовываться из чащобника, костра не жечь. Объясните причину и немедленно возвращайтесь сюда.
