К центральной усадьбе совхоза Валя вышла со стороны леса, в десяти шагах от длинного, приземистого здания мастерских, стоявшего поодаль от жилых построек. Только тут она вспомнила, что в этот предобеденный час Светозарова на месте может не быть, и в растерянности остановилась.
«Это было бы ужасно, — сказала Валя себе, как бы оценивая создавшееся положение со стороны. — Ты же не можешь ждать, ежеминутно подвергаясь любопытным расспросам посторонних. Значит, надо уйти, вот и все. Значит, так надо, и это, наверно, к лучшему…»
Но она тут же пошла дальше. Обогнула левый угол здания и, повинуясь какому-то внутреннему голосу, управлявшему ее действиями, приблизилась к воротам мастерских. Зачем — этого она не знала. Первым, кого Валя увидела возле ворот, был знакомый ей шофер Светозарова. Она несмело поздоровалась, шофер ответил сухо, подозрительно покосившись на нее. Валя покраснела, но все-таки решилась спросить:
— Не знаете, где товарища Светозарова можно найти?
— В конторе, где же еще? — без намека на вежливость проговорил шофер и тут же добавил: — Да мы сейчас на поля поедем. Вот только рессору сменю…
Он проводил ее недобрым взглядом, подумал: «Уж не в город ли они сговорились катануть? А то чего же она приперлась сюда? Нашли время… Постой, — вдруг осенила его новая мысль, — как же так? В городе у него эта самая учительша, позавчера ездили к ней, и Федор Федорович сказал, что ездить больше не будем, она сама сюда постоянно работать приедет… Насчет работы не знаю, а что он жениться на учительше собирается — это, по-моему, факт. Тогда к чему же он с этой заигрывал? Ну, дела!..»
Валя торопливо шла к конторе. Навстречу попадались знакомые, удивленно здоровались, оглядывались вслед. И Вале казалось, что все они догадываются, зачем она здесь, посмеиваются и осуждают ее, как тот шофер, который ясно намекнул, что Светозарову некогда, и отвлекать его по пустякам не время. Она все сильнее и горше раскаивалась в своем нелепом поступке, и единственное, что еще поддерживало ее силы, — это смутная надежда (уверенности, как сейчас Валя поняла, у нее не было уже давно), что Светозаров рассеет все сомнения, и все ее страхи исчезнут, как дым.
В большой проходной комнате, за непокрытым столом сидел разный люд — тракторист в расстегнутом комбинезоне, какой-то мужчина в шляпе и еще два или три человека, которых Валя не успела разглядеть. Наверно, они ждали приема у директора, но Валя не могла ждать. Собрав последнюю решимость, она толкнула дверь и еще быстрее захлопнула ее за собой.
У Светозарова находился главный инженер совхоза, но Федор Федорович не растерялся. Он тотчас вышел из-за стола, с улыбкой протянул Вале руку, усадил ее на стул. Инженеру сказал:
— Ну, мы, кажется, обо всем договорились, Иван Дмитрич. Прошу завтра доложить, насколько эффективен новый график.
Инженер поднялся.
— И предупреди там, пожалуйста, чтобы пока не входили…
Валя сидела ни жива ни мертва, однако с каждой секундой, с каждым словом Светозарова у нее становилось теплее на сердце, и уже вскоре она забыла, где находится. Она видела лишь его лицо, глаза, несколько виноватую и предупредительную улыбку и чувствовала, что ничего страшного не случилось, что все остается по-старому…
— Я рад, что ты пришла. Но как же ты решилась? Знаешь, я несколько раз собирался заехать к вам и всякий раз что-нибудь мешало. Словом, увяз в делах по уши, живу сейчас на колесах… Ну, как ты? Мне звонил Дубровин насчет беспорядка на «елочке», и я велел Зыкову все устранить. Надеюсь, теперь у тебя нет причин жаловаться?
— Нет, — тихо ответила Валя.
— Ну и прекрасно! В мае ты опять будешь героем, об этом я позабочусь. Как ты добралась сюда? Пешком?
— Да…
— Гм, напрасно… То есть я хотел сказать — надо было мне позвонить. Ты извини, мне придется скоро уехать, но я рад, что увидел тебя. Признаться, я думал, что ты опять с жалобой…
Он понял, что начинает повторяться, умолк и только теперь заметил, что лицо у Вали словно окаменело, а глаза ее смотрят на него пристально и отчужденно.
Мурашки забегали у Светозарова по спине. «Зачем она пришла? Что может потребовать от меня? — раздраженно подумал он. — Глупейшее положение, ей-богу. Да, надо как-то с этим кончать…»
— Ты не сердишься? — осторожно спросил Федор Федорович, отходя к своему креслу за столом. — У тебя какой-то странный вид. Что-нибудь случилось?
— Нет… Да, — стряхивая с себя оцепенение, твердо сказала Валя, — случилось!.. Я тебя ждала, но ты не приехал. И даже никак не известил — почему?
— Ну, я же объяснил сейчас, что не мог…
Светозаров сел в кресло и почувствовал себя несколько увереннее.
— Да, сев… — горько усмехнулась она. — Когда ты советовал Николаю Егоровичу устранить недостатки, ты тоже, собственно, говорил о севе.
— По-моему, это вполне естественно в моем положении, — холодно заметил он.
— Еще бы! И, по-моему, тебе очень неприятно, что я пришла, хоть ты и сказал, что рад.
— Да нет же, откуда ты взяла? Что за нелепые подозрения!
