— Шальной ты, Иван, ей-богу. Не все дома у тебя, — ругался Пасько и выразительно крутил возле виска длинным сухим пальцем.
Костя развешивал аппараты на специальные крюки, вытаскивал наверх бидоны. Молоковозчик уже давно ждал их.
Отправив молоко, собрались в котельной. Раздевшись, дядя Ваня сушил верхнюю одежду, дымил цигаркой, молчал. Обозлившийся Пасько возился около мотора. Костя размышлял над тем, что могло случиться с Валей и серьезно ли она заболела.
Молчание дяди Вани затягивалось. Это было настолько необычно, что Костя не выдержал.
— Какую великую думу думаешь, Иван Петрович? — шутливо спросил он.
— Так, разные разности… Вечернюю-то дойку придется побоку. Этак мне и до ночи не управиться. Да это не важно, утром подоим. Больше молока скопится.
— А Валя что сказала, когда уходила?
— А ничего. Ушла и ушла, только и делов.
— Как же так? По крайней мере, в конторе-то знают, что ее надо пока подменить?
— Знать-то знают, а кем? — дядя Ваня придвинулся к Косте, заговорил вполголоса, временами оглядываясь на Пасько. — Тут, парень, кажись, не в болезни причина… Валька-то утром смутная пришла, вроде на тебя глядит, а в глазах у нее и думки про тебя нету. Хотела еще тогда бросить все, я еле уговорил. Спрашиваю: может, заболела? Нет, говорит, здорова… Егорыч ее самосильно обидел, но и она тоже по шерстке его не погладила. Так что квиты, хотя сейчас твой папаша, как узнал от меня про Вальку, шумит, что, дескать, трудностей девка убоялась и все такое прочее. Да хоть и трудности — что, нельзя без них обойтись? Только не в них одних дело…
— В чем же? — неведомо почему начиная волноваться, нетерпеливо спросил Костя.
— В чем, в чем! — неожиданно вспылил дядя Ваня. — Говорил тогда тебе, дураку: женись, не упускай Вальку, а ты ушами хлопал…
— Я тут ни при чем, ты дело говори, — недовольно перебил старика Костя.
— А может, и при чем, откуда ты можешь знать? Ладно, теперь уж не 1воротишь. Я еще утром учуял, что Валентина может не прийти. Однако ждал, а ее нет и нет. Ну, я и смотался на всякий случай к ней на квартиру. Любопытно же, как-никак…
— Ну?
— Вот тебе и ну!.. Не оказалось ее дома, понял?
Костя с удивлением посмотрел на дядю Ваню, беспомощно пожал плечами.
— Ты тоже вроде Паисия, а грамотным считаешься… Ребятишки-школьники бегали тут во дворе, они мне и рассказали. Будто бы сиганула тетя Валя через оградку и ушла в лес. А там тропка есть, кумекаешь?
— Куда же она могла уйти, по-твоему? Зачем?
— Зачем — это ее личное дело, а куда — сообразить тоже просто. Тропка-то куда ведет? В Клыково да на центральную усадьбу. В Клыкове ей, понятно, делать нечего, там всего четыре избы, значит, к нему махнула… к Светозарову.
— Ну и черт с ней! — в сердцах выпалил Костя, стыдясь своего недавнего волнения и беспокойства за Валю; вспомнив вчерашний разговор с Коряковым, добавил: — Нашла время бегать! Коров бросила, Зинка в больнице, доить некому — это как же называется?
— Ты не сепети, — сердито: оборвал его дядя Ваня, — и допреж времени не чертыхайся. Не за конфетой туда она побежала, вот что я скажу. Она еще утром допытывалась: что да как говорил с Егорычем Светозаров, а у самой злющие огоньки в глазах так и прыгают. Неладно, по-моему, что-то у них…
— Да уж наверное все ладно, раз побежала…
— А я тебе говорю — неладно, — упрямо повторил дядя Ваня. — Было бы ладно — не побежала. Ни хрена ты не знаешь Вальку, хоть и гулял с ней. Я, брат, стреляный воробей, подальше твоего вижу. И мой тебе совет: узнай-ка ты все досконально. Гордость-то тут ни при чем, понял?
— Это с чего бы я стал навязываться? Да и как можно что-то узнать? Так она тебе и станет рассказывать. Ерунду говоришь, дядя Ваня. Смешно даже…
— Нет, не ерунду, — уперся тот. — Ты не только этого… самого… Светозарова учти, а и о другом задумайся. Небось, Дубровину она не зря жаловалась, да и с управляющим ругаться причина имелась. Работу бросить — это не шутка. Конечно, Валька девка горячая, может, и спохватится потом, да как бы поздно не было.
Костя промолчал. Ему и самому хотелось узнать, что произошло с Валей, почему она решилась на такой рискованный шаг, но он положительно не представлял, как это можно сделать. Кому другому это, наверно, не составило бы особого труда, но ему, Косте?.. Нет, это невозможно. Как этого не понимает дядя Ваня?
— Зинка-то как, не знаешь?
— Дня через три выпишут. Ходит уже, — сказал Костя.
— Ну и добро, пусть поправляется. Ежели Валентина завтра не явится, придешь помочь? Я Егорычу обещал: справлюсь… Да у нас же с тобой опыт имеется, живо их, чертенят, обработаем. Почище, чем сегодня.
— Ты отцу обещал, вот й управляйся.
— Нельзя же дело оставлять. Придумали тоже, одну обучили механической дойке и молились на нее. Эх!.. Зинка-то самоучкой до всего дошла. А теперь вот отдувайся. Школу собирались открыть, а где она? Про нее и вовсе забыли. Руководители! Зря они газеты читают, ей-богу… Толку-то мало… Кто его знает, привезут шлаку или нет. Твой отец говорит: не до шлаку сейчас. Консерватор известный, ты уж меня извини. Да я и сам это Егорычу выскажу. Ну, а ты-то что же?..
