Светозарова впереди больше не было. Валя быстро, все еще надеясь на что-то, оглянулась назад. Светозаров уходил все той же непринужденной и уверенной походкой, слегка повернувшись к шагавшей рядом высокой женщине в красивом ярком платье и что-то рассказывая ей. Женщина смотрела на него и улыбалась. Наверно, он рассказывал про нее, Валю, а женщина смеялась от удивления, что бывают же на свете такие дурочки…
Валя до крови прикусила дрожавшую от стыда и злости нижнюю губу и почти побежала прочь, натыкаясь на прохожих. На углу первой же улицы остановилась, борясь с желанием еще раз оглянуться. Не оглянулась, сжала ладони в кулаки и торопливо пошла прямо домой.
На следующий день она с прежним раздражением уверяла тетю Глашу, что совершенно здорова и не нуждается ни в чьей помощи, и тогда тетя Глаша втайне от племянницы вызвала врача. Она и сама понимала, что это глупо, но так растерялась и расстроилась, что утратила всякую надежду как-то иначе воздействовать на Валю. Из старого и опытного педагога она превратилась в обыкновенную, суетливо хлопочущую мать — пусть не своей дочери, а дочери сестры. Да она и раньше заботилась и переживала за Валю не меньше, чем за родных дочерей.
Врач действительно явился, и у него с Валей произошло в высшей степени неприятное объяснение. Тетя Глаша была пристыжена. Она многократно извинялась перед врачом, не поленилась проводить его до калитки да так и осталась там стоять, прислонившись к столбу, опасаясь даже глянуть на окна своей квартиры.
Внезапно ей пришла мысль, что Валя от обиды и возмущения может что-нибудь сделать над собой, а возможно уже сделала. Охваченная страхом, тетя Глаша бросилась в дом. Больное сердце едва не вырвалось из груди, пока она поднималась по лестнице…
Валя стояла у окна и не шевельнулась на стук двери. Обессиленная и обрадованная, тетя Глаша вспомнила о своем сердце и опустилась на стул. Не оборачиваясь, Валя сказала:
— Я никогда не простила бы тебе, тетя, эту комедию, если бы… Вот он уже прошел в калитку… Тетя, ты можешь нас оставить одних?
— Одних? Боже мой, с кем же это?
Тетя Глаша попробовала встать со стула и не могла.
— Ко мне гости…
— Гости? Ох, так бы сразу и сказала, родная моя… Ну, конечно, могу, пожалуйста, не стесняйся. У меня как раз есть одно дело к старой подружке. Сейчас, сейчас…
И она поспешно набросила на плечи теплую кофту.
Теперь уже не страх, а нетерпеливое женское любопытство охватило тетю Глашу. Она вышла в коридор, но не спустилась вниз, а направилась в дальний темный угол, куда жильцы сносили разные ненужные вещи. И дождалась.
Вскоре по лестнице поднялся молодой, наверное, года на два старше Вали, русоволосый паренек, огляделся и неуверенно постучал в дверь. Тотчас же появилась Валя…
«Незнакомый мне — значит, из совхоза. Ну, дай-то бог, чтоб с добрыми вестями», — думала тетя Глаша, потихоньку, чтобы вновь не растревожить сердце, спускаясь вниз по лестнице…
Костя, не ожидал, что все так получится. Он, правда, сразу отметил про себя, что Валя здорово изменилась за эти дни, но не это было главное. Она первая протянула ему руку и улыбнулась — вот что обрадовало и тронуло его до глубины души. Тем более, что он готовился к самому худшему и даже не был уверен, что ему вообще удастся поговорить с Валей.
Казалось странным, что при такой теплой встрече Костя смутился и растерялся больше, чем если бы его вовсе не пустили в комнату. Но это было действительно так…
— Проходи же, садись вот тут… Нет, лучше сюда, к столу. Видишь, как у нас тесно. Но тетя Глаша добрая, сколько я лет у нее прожила — и ни разу не поссорились. А я, знаешь, рада, что ты зашел. По делам приехал?
— Да нет, я, собственно… Ну да, по делам, в отдел культуры. Ну и решил повидать. Думаю, как ты тут живешь, может, матери что захочешь передать…
— Живу?.. Да вот, как видишь… В общем-то неплохо. — Улыбка у Вали вышла невеселой, хотя она и старалась говорить бодро. — А ты как?
— Все так же… Думаю на заочное подавать. Ты-то не раздумала насчет университета?
Валя удивленно взглянула на него, потемнела лицом.
— Почему же я должна раздумать? Нет, не раздумала… да с этим успеется. Маму давно видел?
— Давно. В тот самый день, — признался Костя, но не стал передавать своего тогдашнего разговора с Анной Сергеевной. — Надо бы тебе навестить ее и вообще… вернуться. Нехорошо все получилось, ты и сама понимаешь, но мы там, в совхозе, не тебя одну виним…
Да, трудно было Косте говорить об этом. Он не хотел быть неискренним и в то же время чувствовал, что сказать сейчас всю правду у него тоже нет сил. Да Костя и не знал ее, всей правды, и не так-то просто было ее узнать. Валя и раньше не была с ним до конца откровенной, а теперь она, может, и самой себе не верит. Понять бы, что у нее происходит на душе! Пожалуй, и без того он брякнул лишнее…
