— Дальше их гнать без толку, Кехаар, — сказал Орех. — Ты же знаешь, им пришлось бежать целую ночь. Сегодня поспим здесь. Ты и вправду видел патруль?
— Та, та, он шел по тругой стороне дороги. Фы ушли как раз фофремя.
— Ты спас нас. Но послушай, Кехаар, а ты не мог бы посмотреть, где они сейчас? Если их нет, я бы тогда приказал всем спать, — впрочем, тут и приказывать не надо, ты только взгляни!
Вернувшись, Кехаар сообщил, что патруль вернулся, не переходя дороги. Он предложил посторожить до вечера, и Орех с облегчением немедленно приказал всем отдыхать. Кто-то уже спал, прямо на голой земле, завалившись на бок. Орех хотел было разбудить приятелей, чтобы они перебрались в траву, но, не додумав до конца этой мысли, уснул и сам.
День выдался жаркий, тихий. На деревьях сонно ворковали лесные голуби, да время от времени слышался голос кукушки. В поле не было никого, кроме стада коров, которые мерно помахивали хвостами да переходили с места на место за движущимися тенями. Никогда в жизни не доводилось ему видеть такой реки — ока похожа была на лоснящегося, гладкого извивающегося зверя… Дрожащий и неспокойный, он мерцал, переливался под солнцем, шелестел, кружился, шептался и бормотал.
Проснувшись, Орех тотчас вскочил, ибо лес был полон охотничьих криков какого-то зверя. Он быстро оглянулся, но ничего тревожного не заметил. Наступил вечер. Кое-кто из его команды уже проснулся и мирно жевал траву на окраине леса. Орех сообразил, что все эти тревожные, настойчивые вопли слишком слабы и слишком пронзительны, чтобы так кричал хищник. Доносились они откуда-то сверху. Сквозь ветки пронеслась над ним, не задев листвы, летучая мышь. За ней — другая. Орех понял, что здесь их целая стая — мыши ловили на лету мошек и мух и отчаянно верещали. Человек едва ли расслышит крик летучей мыши, но кроличье ухо воспринимает его прекрасно. За лесом в поле еще сияло заходящее солнце, а под елками стояли сумерки — излюбленное время охоты летучих мышей, — и быстро темнело. Смолистый запах стволов смешивался с другим — сильным, свежим и резким запахом незнакомых Ореху цветов. Стараясь выяснить, что это такое, Орех вышел на опушку. Запах шел от нескольких кустиков мыльнянки, которая росла на краю пастбища. Цветы распустились не все — кое-где торчали в бледно-зеленых чашечках остроконечные бутоны, но большинство раскрылось, и от маленьких этих звездочек шло сильное благоухание. Оно привлекало множество мошек и мух, за которыми и охотились мыши. Орех присел и, оставив кучку помета, принялся за еду. Вдруг заныла раненая нога, отчего Орех не на шутку встревожился. Он решил уже было, что с ней все в порядке, но, видно, для простреленной лапы такое путешествие вниз-вверх по холмам оказалось слишком тяжелым испытанием. Орех не знал, далеко ли река, про которую говорил Кехаар. Если да, неприятностей не оберешься.
— Орех-рах, — из-за кустика мыльнянки выглянул Плошка, — ну как ты? Что-то с ногой? Почему ты ее волочишь?
— Все в порядке, — ответил Орех. — Хлао-ру, посмотри-ка, где Кехаар. Мне нужно с ним поговорить.
— Он полетел искать патрули, Орех-рах. Шишак недавно проснулся, и они с Серебряным послали Кехаара на разведку. Они не хотели тебя беспокоить.
Орех немного рассердился. Надо было бы сразу спросить Кехаара, какой дорогой идти дальше, а не ждать, пока он найдет патрули. Теперь поморник вернется не скоро, а ведь им еще перебираться через реку. Орех злился и ждал. Он быстро потерял терпение и разволновался, как никогда в жизни. Он даже решился было идти на попятный. Совершенно очевидно, что Падуб ничуть не преувеличивал опасность путешествия. Но как только Орех решил начать отступление, над полотном показался Кехаар. Он неловко захлопал крыльями, разворачиваясь в ельнике, распугав летучих мышей.
— Местер Орех, кроликов нет. Наферно, они не любят шелесную дорогу.
— Прекрасно. До реки далеко, Кехаар?
— Нег, нет. Софсем плиско, в лесу.
— Великолепно. Мы найдем мост засветло?
— Та, та, я фам покашу.
