— Скоро рассветет, — сказал он. — А когда рассветет, мы его отыщем. Конечно, искать лучше вместе. Не волнуйся — далеко он уйти не мог. Клянусь королевским салатом! Но на этот раз, когда мы его поймаем, я за себя не ручаюсь.
— Ты поколотишь, а я подержу. Если только его найдем. Пошли!
Они побежали вверх по тоннелю, но у выхода оба остановились.
— Если бы собрать наших, можно было бы сначала разведать — вдруг там все же хорек или сова, — а потом уж идти, — сказал Шишак.
В эту минуту из дальнего леса донесся голос совки. Услышав его, приятели инстинктивно сжались, замерли, слыша только удары сердца, и когда досчитали до четырех, послышался второй крик.
— Улетает, — сказал Орех.
— Интересно, сколько полевок говорят это каждую ночь? Ты же знаешь, так только кажется. На то она и рассчитывает.
— Что же делать? — сказал Орех. — Пятик где-то там, и я должен его найти. А ты прав. Уже светает.
— Посмотрим сначала под тисом?
Под тисом Пятика не оказалось. В предрассветном сумраке уже проступило верхнее поле, но на дальней изгороди внизу, над ручьем, лежали темные тени. Шишак спрыгнул со склона и описал в мокрой траве длинный полукруг. Вернувшись почти к самой норе, из которой они вышли, он подождал Ореха.
— Вот его след, — сказал Шишак. — Еще свежий. От норы — и прямо к ручью. Далеко не уйдет.
Когда на траве еще лежат дождевые капли, след заметить нетрудно. Кролики помчались в поле к изгороди за морковной площадкой, где бежал ручеек. Шишак не ошибся — след был свежий. Стоило им пролезть через изгородь, они увидели Пятика. В одиночестве он завтракал. Несколько огрызков моркови еще лежали возле ручья, но Пятик не прикоснулся к ним и щипал траву подле кривой яблони. Когда друзья подошли поближе, Пятик поднял голову.
Орех молча пристроился рядышком и принялся за траву. Теперь он уже жалел, что взял с собой Шишака. В предутренней тьме, не оправившись от потрясения из-за пропажи брата, он радовался поддержке. А теперь, рядом с Пятиком, таким маленьким и родным, не способным никого обидеть, не способным скрывать свои чувства, глядя, как он дрожит в мокрой траве то ли от холода, то ли от страха, Орех почувствовал, как злость проходит. Он жалел брата и думал, что стоит немного побыть с ним рядом, и Пятику станет легче. Убеждать Шишака говорить мягче поздно, остается только надеяться на лучшее.
Но вопреки опасениям Ореха Шишак и сам не сказал ни слова. Он, наверное, ждал, что Пятик заговорит первым, и теперь растерялся. Некоторое время все трое молча двигались по траве, тени тем временем стали четче, и далеко за деревьями заворковали лесные голуби. Ореху начало казаться, что все кончится хорошо, что натура у Шишака много тоньше, чем он думал, но вдруг Пятик сел, очистил мордашку передними лапами и впервые посмотрел на них прямо.
— Я ухожу, — сказал он. — Мне очень жаль. Я хотел бы тебе пожелать всего хорошего, Орех, но в этих местах ничего хорошего нет. Так что просто прощайте.
— Куда это ты уходишь, Пятик?
— Все равно. Если смогу, то в холмы.
— Сам? Один? Ты не дойдешь. Ты погибнешь.
— У тебя нет ни одного шанса, старик, — сказал Шишак. — Тебя съест кто-нибудь еще до «на-Фрита».
— Нет, — спокойно ответил Пятик. — Вы гораздо ближе к смерти, чем я.
— Ты что, хочешь напугать меня, ты, несчастный писклявый пучок мокричника? — воскликнул Шишак. — Я не хотел…
— Подожди, Шишак, — сказал Орех. — С ним надо помягче.
— Ты же сам говорил… — начал было Шишак.
— Знаю. Но сейчас я думаю по-другому. Извини, Шишак. Я хотел, чтобы ты помог мне заставить его вернуться в нору. Но теперь… мне всегда казалось, что в его словах что-то есть. Последние два дня я его и слушать не хотел, да и теперь мне кажется, что он просто устал. Но у меня не хватит духу тащить силой его обратно. Что-то и в самом деле в этих местах пугает его до смерти. Я пройдусь с ним немного, может, нам удастся поговорить. Не могу просить тебя идти на такой риск. Кроме того, остальным тоже надо знать, что происходит, но кто им скажет, если не ты? Я вернусь до «на-Фрита». Надеюсь, мы вернемся вдвоем.
Шишак не сводил с него глаз. Потом с яростью накинулся на Пятика.
— Ах ты паршивый маленький таракан, — сказал он. — Ты ведь так и не научился выполнять приказы, не так ли? Все время «я, я, я». «О, моя пятка плохо себя сегодня чувствует!» А потому все должны теперь стать па голову? И сейчас — мы нашли прекрасное место, нас приняли даже без драки, а ты изо всех сил постарался испортить все! Лучший наш кролик вынужден рисковать жизнью, чтобы нянчиться с тобой, пока ты болтаешься по полю, как мышь под луной. Я скажу тебе просто: ты мне надоел. Я возвращаюсь, чтобы всем все рассказать. Будь уверен, они от тебя отвернутся — смотри не промахнись.
