Дрема предложил подождать, пока осажденных не выгонит наверх голод. Погода стоит теплая, сухая, и больше двух-трех дней им не продержаться. Дурман нетерпеливо отверг это предложение. В глубине души он боялся, что днем снова появится белая птица. В норы надо попасть до рассвета. А кроме того, он прекрасно понимал, что от успеха сражения зависит его власть дома. Он привел сюда ауслу, чтобы добраться до Тлайли и его кроликов, вышибить из городка и уничтожить. Осада грозит обернуться для него катастрофой. К тому же ему хотелось вернуться домой как можно скорей. Как многие военачальники, он опасался того, что творится у него за спиной.
– Если я не ошибаюсь, – сказал он, – в Ореховом лесу после сражения оказалось, что несколько кроликов заперлись в малых норах и достать их оттуда непросто. Я велел покончить с ними и увел пленников в Эфрафу. Но вот кто их достал и как, ты не помнишь?
– Это сделал капитан Кровец, – ответил Дрема. – Его, конечно, уже не спросишь, но, по-моему, кто-то из наших был тогда с ним. Пойду выясню.
Он вернулся вместе с тяжелым, неповоротливым гвардейцем по имени Барвинок, который все никак не мог взять в толк, чего хочет от него генерал. Наконец он все-таки рассказал, что, когда остался в Ореховом лесу с капитаном, тот приказал копать сверху. Вскоре потолок норы обрушился, и они свалились прямо на головы осажденным. Те попытались сопротивляться, но были быстро побеждены.
– Что ж, похоже, только так до них и можно добраться, – сказал Дреме Дурман. – Если посменно заставить работать всех, к утру мы будем внизу. Снимай посты. Оставь не больше двух-трех бойцов, и всем за работу.
Вскоре после этого Орех и его команда услышали над «Ульем» первые звуки царапавших землю лап. Прошло немного времени, и они сообразили, что эфрафцы роют в двух местах. Над северным коридором в северной части «Улья», где благодаря корням получилось нечто вроде закрытой галереи. Корни держали кровлю наподобие решетки, и кровля была очень прочной. Второе место эфрафцы выбрали почти точно над общим залом, лишь немного южнее, над тем местом, откуда ходы и коридоры вели вглубь городка к отдельным норам. В одной из них, устланной пухом, который Ромашка выщипала из своего брюшка, сидела она и спали на ворохе листьев и трав, присыпанных землей, новорожденные крольчата.
– Кажется, мы задали нашим знакомым непростую задачку, – заметил Орех. – Но все к лучшему. Когти у них затупятся, и устанут они прежде, чем закончат работу. А ты что скажешь, Черничка?
– Боюсь, мне все это не нравится, – ответил тот. – Конечно, задача у них тяжелая. Потолок толстый, и корни выдержат. Но на южном конце эфрафцы справятся. И пророют дыру очень скоро. Крыша завалится, и я не знаю, как их тогда остановить.
Орех почувствовал, как Черничка задрожал. Работа над головой продолжалась, и по пещере пополз страх.
– Они уведут нас обратно в Эфрафу, – прошептала Вильтариль, обращаясь к Тетатиннанг. – А ауслафа…
– Успокойся, – сказала Хизентли. – Никто об этом не думает, и мы не будем. Но я все равно не жалею, что ушла из Эфрафы. Я рада, что сейчас здесь, а не там.
Она сказала это спокойно, но не только Орех догадался, о чем она думает. Шишак вспомнил, как в ту ночь в Эфрафе он успокаивал ее рассказами о высоких холмах и надежном доме. В темноте он коснулся плеча Ореха и отвел его в сторону.
– Послушай, Орех, – начал он, – пока что мы живы. Но надолго ли? Когда упадет кровля, они окажутся в этой части «Улья». Можно увести всех в спальни и закрыть входы. И опять оставить их с носом.
– Мы только протянем время, – ответил Орех. – Отсюда добраться до спален нетрудно.
– Здесь их встречу я, – заявил Шишак, – и не один. И тогда я не удивлюсь, если вдруг им захочется домой.
Тут Орех понял, что Шишак хочет принять на себя удар эфрафцев, и в душе позавидовал ему. Шишак знает, что он боец, и готовится к битве. Ни о чем другом он не думает. Ему не важно, насколько безнадежна эта затея. Слушая возню наверху, он думает только о том, как подороже продать свою жизнь. А как быть всем остальным? Если занять их делом, может быть, и отступит этот заполнивший «Улей» безмолвный страх.
– Ты прав, Шишак, – сказал он. – Приготовимся к небольшому приему. Ты не хочешь сам всем об этом сказать?
Шишак принялся объяснять Серебряному и Падубу, что он задумал, а Орех отправил в северную галерею Плющика слушать и докладывать, как наверху продвигается работа. Ему было все равно, где именно обрушится кровля, но нужно хотя бы сделать вид, что он ничего не упускает.
– Слушай, Шишак, обвалить здесь стены, чтобы закрыть проход, невозможно, – сказал Падуб. – Ты же знаешь, на этом конце именно они и держат кровлю.
– Знаю, – ответил Шишак. – Но мы начнем рыть в спальнях. Сделаем их побольше, раз уж придется всем забраться туда, а землей засыплем проходы между колоннами. Получится гладкая стена.
