Никлайс дрожал под дождем на выделенных ему для сна трех футах палубы. В полусне он пытался вспомнить, бывало ли ему когда-нибудь хуже, чем сейчас.
Вот так он теперь и будет жить. Лучше бы благодарил судьбу за свой домик на Орисиме. Он вдруг затосковал по просевшему камину с крючком для котелка, по белью, которое оставил проветриться на солнце, по темным стенам и плетеным циновкам. Все это было чужим, но хоть крыша над головой имелась.
Перед ним остановилась пара ног в сапогах. Никлайс свернулся клубком, ожидая нового пинка.
– Тут сам бог разрыдается. Ты бы видел себя сейчас!
Над ним, подбоченившись, стояла переводчица. В шали и перчатках, к бессильной зависти Никлайса. Облако черных волос с мраморными прожилками седины вилось у ее щек тугими кудряшками. Шелковая лента не позволяла им упасть на глаза.
– Вижу, ты еще не просолился, рыжий сморчок, – заметила женщина.
Никлайс захлопал глазами. Она безупречно говорила на его языке. Мало кто, кроме ментцев, владел ментским.
– Не знаю, полезет ли в тебя ужин, но решила все же принести. – Она, улыбаясь до ушей, вручила ему миску. – Золотая императрица велела передать, что ты отныне ее корабельный врач. Должен быть в любое время готов лечить ее моряков.
– Значит, с медузой это была проверка, – мрачно заключил он.
– Боюсь, что так. – Она, склонившись, поцеловала его в щеку. – Я Лая Йидаге. Добро пожаловать на «Погоню».
– Никлайс Рооз. Я хотел бы приветствовать тебя более достойно, милая госпожа. – Он скосился на еду в миске. Рис с кусочками розоватого мяса. – Святой! Это что, сырой угорь?
– Скажи спасибо, что не извивается. Последнему заложнику пришлось откусывать ему голову. Это, понятно, до того, как он сам лишился головы. – Лая втиснулась с ним рядом. – Вылечи еще несколько пиратов – и того гляди получишь вареного. И уголок для сна поуютнее этого.
– Ты же понимаешь, что я их, скорее, прикончу. У меня степень анатома, а врач я никакой.
– Советую и впредь это скрывать. – Она набросила на него полу плаща. – Вот так будет теплее.
– Спасибо. – Никлайс закутался и устало улыбнулся женщине. – Умоляю, помоги отвлечься от этой, скажем так, трапезы. Расскажи, как ты попала к ужасной императрице.
Пока он вылавливал чистые зернышки из перемешанного с кровью риса, она стала рассказывать.
Лая родилась в прекрасном городе Куменга, прославленном академиями, солнечным вином и теплыми водами. Она с детства рвалась познавать мир, и отец, сам исследователь, поддерживал ее интерес и обучил нескольким языкам.
– Он однажды уплыл на Восток, решившись стать первым за столетия южанином, ступившим на его берега, – сказала Лая. – Понятно, назад он не вернулся. Никто не возвращается. Много лет спустя я заплатила пиратам моря Карментум, чтоб доставили меня через Бездну, – хотела его отыскать.
По ее щекам стекал дождь.
– Нас обстрелял корабль этого флота. Всех, кроме меня, перебили, а я взмолилась о пощаде на лакустринском. Капитан удивился и отослал меня к Золотой императрице, а она оставила при себе переводчицей. Под угрозой меча.
– Давно ты ей служишь?
– Слишком давно, – вздохнула Лая.
– Должно быть, хотела бы вернуться на Юг?
– Конечно, – сказала она, – но я не такая дура, чтобы пытаться бежать. Я ничего не понимаю в навигации, рыжий сморчок, а Бездна широка.
Она говорила дело.
– Как ты считаешь, госпожа Йидаге…
– Лая.
– Лая. Как ты считаешь, Золотая императрица позволит мне спуститься к дракону в трюме?
Лая вздернула бровь:
– А это еще зачем, скажи на милость?
Никлайс колебался.
Надежнее было бы смолчать. Что ни говори, многие боялись алхимии или презирали ее – но ему подумалось, что Лаю, после стольких лет на пиратском корабле, запугать не так просто.
– Я алхимик, – тихо шепнул он. – Не из великих – в сущности, любитель, но в последние десять лет я работаю над эликсиром бессмертия.
Брови ее поползли еще выше.
– До сих пор я не добился успеха, в основном из-за недоступности необходимых ингредиентов. Зная, что змеи Востока живут много веков, я надеялся… изучить того, что сейчас внизу. До прибытия в Кавонтай.
– Пока его не распродали по частям, – кивнула Лая. – В другое время я бы посоветовала об этом и не заикаться.
– Но?..
– Но Золотая императрица горячо интересуется бессмертием. Твоя алхимия поднимет тебе цену в ее глазах. – Лая склонилась ближе к нему, так что облачка их дыхания слились в одно. – Этот корабль неспроста называется «Погоней», Никлайс. Слыхал про шелковичное дерево?
Никлайс наморщил лоб:
– Какое-то определенное дерево?
– Есть полузабытая восточная легенда. Скорее миф, чем история. – Лая откинулась на планшир. – Рассказывают, что много веков назад островом Комориду правила одна колдунья. К ней слетались белые вороны и черные голубки, потому что она была матерью для всех отверженных.
Эту сказку рассказывают от лица женщины, изгнанной народом Гинуры. Услышав о Комориду, где принимают всех, она решает любыми средствами добраться туда. В конце концов ей это удается, и она встречает сказочную колдунью, получившую силу от шелковичного дерева. Источника вечной жизни.
Тут сердце у него застучало как барабан.
