– Легенда сохранилась, – продолжала Лая, – но никому и никогда не удавалось найти Комориду. Свиток с рассказом о нем веками хранился на Пуховом острове. Кто-то, выкрав его из священных архивов, отдал Золотой императрице… но скоро стало ясно, что текст не полон. Не хватает, как она думает, самой важной части.
Никлайса словно молнией обожгло.
«Тете он достался от человека, который вынес его с Востока и не хотел возвращать обратно».
– Да. Она получила его от тебя. – Лая улыбнулась при виде его ошеломленного лица. – Последний кусочек головоломки.
Головоломка… Загадка Яннарта.
В брюхе корабля раздался рокот. «Погоня» накренилась, толкнув Никлайса на Лаю.
– Это буря? – спросил он не своим, тонким голосом.
– Ш-ш-ш.
Новый звук прозвучал эхом прошлого. Лая, насупившись, встала. Никлайс, растерев онемевшие ноги, последовал ее примеру.
Золотая императрица стояла на юте.
Они подступили к порогу Бездны, которой страшились даже драконы, – к морю, где зеленые волны сменялись черными. И на поверхности воды не было даже ряби.
В этом невероятном море отражалась каждая звезда, каждое созвездие, каждая космическая складка и завиток. Словно небесный свод раздвоился, а их корабль призраком завис между мирами. Море обратилось в зеркало, чтобы небесам было куда посмотреться.
– Ты такое уже видела? – робко спросил Никлайс.
Лая покачала головой:
– Так не бывает.
Ни единая волна не разбивалась о борта. Корабли застыли, словно стояли на суше. Команда «Погони» встревоженно молчала, и Никлайс Рооз притих, завороженный видением двойной вселенной. Мир равновесия, о котором говорилось в Румелабарской скрижали.
«То, что внизу, до́лжно уравновесить тем, что наверху, и в этом точность вселенной».
Слова, не понятные никому из живущих. Слова, ради которых Трюд утт Зидюр, отпрыск Яннарта, послала своего любовника за море с тщетной мольбой о помощи.
С дальних кораблей флота донеслись разноязыкие крики. Никлайс отшатнулся от взметнувшихся над палубой горячих брызг, промочивших ему волосы. Минутного спокойствия как не бывало.
Вода у бортов пузырилась. Лая вцепилась ему в плечо. Она оттащила Никлайса к ближайшей мачте, ухватилась за канаты.
– Лая, – крикнул ей Никлайс, – что это?
– Не знаю. Держись!
Никлайс, задыхаясь, сморгнул с глаз соленую воду. И вскрикнул, когда вода вскипела ключом, заливая шлюпки и смывая пиратов с палуб. Их вопли затерялись в грохоте, который он поначалу принял за гром.
А потом с волной, вздыбившейся выше бортов «Погони», явился он. В раскаленной огненной чешуе. Никлайс, не веря своим глазам, уставился на хвост с грозными шипами, на крылья, способные перекрыть мостом реку Баген. В рокоте волн и вое ветра высший западник пронесся над флотом с победным криком.
– Повелитель, – взывал он. – Скоро. Скоро. Скоро.
Соловьи разучились петь. Эда лежала на краю приставной кровати, вслушиваясь в дыхание Сабран. Не один раз со дня явления змея она тонула в кошмарах из-за того, что случилось той ночью. Вот она несет Сабран к королевскому врачу. Вот страшный шип, который он извлек из ее живота. Хлынувшая волной кровь. Что-то, завернув в простыню, уносят прочь. Сабран замерла на кровати, как на погребальных носилках.
В окно главной опочивальни влетел ветерок. Эда перевернулась.
Она сама проследила, чтобы доктор Бурн с помощниками прокипятили все, чему предстояло коснуться Сабран, но этого оказалось мало. Началось воспаление. Раненую била лихорадка, много дней она провела на грани жизни и смерти – но еще боролась. Она боролась за жизнь, как Глориан Защитница.
В конце концов Сабран, срывая ногти, выползла на край могилы, истощенная душой и телом. Когда у нее начался жар, королевский врач заключил, что извлеченная из ее тела колючка прилетела от высшего западника. Боясь чумы, он послал за коллегой из Ментендона, разбиравшейся в драконьей анатомии. Та вынесла приговор, повторить который не поворачивался язык.
Королева Иниса избежала чумы, но ей больше никогда не родить живого ребенка.
В комнату снова ворвался сквозняк. Эда, поднявшись, затворила окно.
Полночное небо испещрили звезды. Под ними мерцал огоньками факелов Аскалон. Кто-то в городе не спал, молясь о защите от врага, прозванного в народе Белым Змеем.
Там не знали того, что ужасало герцогов Духа и дам опочивальни. Кроме королевского врача, самая опасная в мире тайна была доверена только им.
Род Беретнет прервется на Сабран Девятой.
Эда поправила свечной фитиль и зажгла свечу заново от угля в камине. После пришествия Белого Змея Сабран еще больше стала бояться темноты.
Собранные по всему миру отрывочные свидетельства прошлого сходились в том, что высших западников было всего пять. Их изображения сохранились в пещерах Ментендона и в бестиариях, созданных после Горя Веков.
Согласно этим свидетельствам, зеленых глаз не было ни у одного из пяти.
– Эда…
Она оглянулась через плечо. Увидела сквозь прозрачные занавеси силуэт привставшей на кровати Сабран.
– Королева?
– Открой окно.
Эда поставила свечу на каминную полку:
– Ты простудишься.
