Молчание главной опочивальни было бескрайним. Бескрайним, как ночь со всеми ее звездами. Эда слышала каждый шорох шелка, каждое касание руки на ткани или коже. Они страшились дышать, предчувствуя стук в дверь, звук ключа в замке, свет факелов, что обнажат их союз. От них разгорелся бы пожар скандала и неминуемо опалил бы обеих.
Но Эда звала огонь другом и готова была броситься в самый жар ради Сабран Беретнет, за одну только ночь с нею. Пусть себе приходят с мечами и факелами.
Пусть.
Потом они лежали в лучах кровавой луны. Королева Иниса впервые за четырнадцать лет уснула без свечи.
Эда смотрела на балдахин. Теперь она знала одно, и это одно вытеснило из головы все остальное.
Чего бы ни требовала обитель, она не сможет оставить Сабран.
Королева шевельнулась в глубоком сне, и Эда вдохнула ее запах. Мыльночашница и сирень, сплетенная с гвоздичным ароматом помады. Эда замечталась о побеге в Млечную лагуну – сказочное место, где ее никогда не отыщет ее имя.
Несбыточная мечта.
Главную опочивальню пронизал косой луч. Эда не сразу ощутила переплетенное с ней тело Сабран. Черное озеро волос на подушке. Кожа к коже, кожа к коже. Луч солнца еще не добрался до кровати, но уже согревал. Она ни о чем не жалела. Смятение было, и птичьи крылья в животе, но не было желания повернуть время вспять.
Потом в дверь постучали, и словно тень прошла по солнцу.
– Ваше величество?
– Катриен?
Сабран подняла голову. Взглянула сначала на Эду из-под тяжелых век, потом уже на дверь.
– Что там, Катри? – глухо со сна спросила она.
– Я хотела спросить, не примете ли вы с утра ванну. Ночь была такая холодная.
Девушка уже второй день пыталась выманить королеву из постели.
– Пусть нальют ванну, – сказала Сабран. – Эда постучит, когда я буду готова.
– Да, моя госпожа.
Шаги удалились. Сабран медленно повернулась к ней, и Эда наткнулась на ее сомневающийся взгляд. Теперь, при солнце, они оценивали друг друга будто при первой встрече.
– Эда, – тихо сказала Сабран, – ты не обязана и дальше со мной спать. – Она взяла ее за руку. – Долг дамы опочивальни не подразумевает того, что мы сделали ночью.
Эда подняла брови:
– Ты думаешь, я это по обязанности?
Сабран подтянула колени к груди, отвела глаза. Обиженная Эда вылезла из постели.
– Вы ошибаетесь, ваше величество.
Одернув ночную рубашку, она взяла с кресла стеганый халат:
– Вам пора вставать. Катри ждет.
Сабран смотрела в окно. Солнце осветило ее глаза бледной зеленью берилла.
– Королева едва ли в силах различить, что идет от почтения к ней, а что от души. – Сабран ловила ее взгляд. – Скажи мне правду, Эда: ты сама захотела быть со мной этой ночью или из чувства долга, из почтения к моему званию?
Ее волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Эда смягчилась.
– Глупая, – сказала она. – Меня никто бы не заставил – ни ты, ни другие. Разве я не всегда была честна с тобой?
На это Сабран улыбнулась.
– Даже слишком, – сказала она. – Ты одна такая.
Эда склонилась, чтобы поцеловать ее в лоб, но Сабран поймала ее лицо в ладони и прижалась к губам губами. Когда они наконец прервали поцелуй, Сабран улыбнулась настоящей улыбкой, редкой, как роза в пустыне.
– Идем. – Эда накинула ей на плечи халат. – Я бы хотела сегодня вывести тебя на солнышко.
В то утро придворная жизнь снова оживилась. Сабран вызвала к себе в личные покои герцогов Духа. Она хотела показать им, что, даже избитая телом и душой, королева еще вполне жива. Сабран распорядилась вербовкой новых солдат, наемников, увеличила награды изобретателям в надежде, что те создадут более мощное оружие. Когда вернутся высшие западники, Инис будет готов огрызнуться.
Насколько могла судить Эда, вопрос о преемнике герцоги пока не поднимали, но это было лишь делом времени. Совет не мог забыть обо всем, что сулило будущее: предстоящая война с Искалином, два высших западника, готовые пробудиться и объединить драконье воинство. Без наследника и надежды на него неизбежным было явление Безымянного.
Эда вернулась к своим обязанностям. Но ночи ее принадлежали Сабран. Их тайна плескалась в ней, как вино. Укрывшись за занавесками балдахина, они забывали обо всем.
Сабран в личных покоях играла на вёрджинеле. Она еще была слаба для других дел, и ей почти нечем было занять себя. Доктор Бурн утверждал, что ей по меньшей мере год нельзя охотиться.
Эда слушала. Рядом, поглощенные шитьем, молчали Розлайн и Катриен. Они вышивали королевские инициалы на салфетках, чтобы раздавать их по городу, воодушевляя народ.
– Королева.
Все обернулись на голос. В дверях стоял один из рыцарей-телохранителей, Марк Бирчен, в медных латах.
– Добрый вечер, рыцарь, – отозвалась Сабран.
– Герцогиня Доблести просит ее принять, королева. Государственные бумаги требуют вашей подписи.
– Конечно.
Сабран встала. При этом чуть не упала и ухватилась за вёрджинел.
– Королева, – бросился к ней рыцарь, но стоявшая рядом Эда уже поддержала Сабран.
Розлайн с Катриен подскочили к королеве.
– Сабран, ты нездорова? – Розлайн пощупала ей лоб. – Позволь, я приведу доктора Бурна.
