– Все эти годы предупреждение покоилось рядом с Матерью. Истина была прямо у нас под ногами, – тонким скрежещущим голосом проговорила настоятельница. – Зачем эта сестра так старалась его скрыть? Зачем она спрятала ключ в гробнице, да еще, подумать только,
– Может быть, чтобы его уберечь, – заметил Кассар. – От Калайбы.
Молчание звенело как колокол.
– Не называй этого имени, – очень тихо произнесла настоятельница. – Здесь – не называй, Кассар.
Тот покорно склонил голову.
– Я уверен, – сказал он, – что сестра хотела бы оставить нам больше, но ее записи хранились в архивах. До потопа.
Настоятельница в красной накидке расхаживала от стены к стене.
– В шкатулке нет звездной карты. – Она погладила свое золотое ожерелье. – Наши ученые пытаются извлечь из письма что-то еще. Однако… мы и так многое узнали. Если этой Непоро Коморидской можно верить, Мать не сумела пронзить сердце Безымянного. В свои «потерянные годы» она сумела каким-то образом его связать, но не предотвратила его нового пробуждения.
«Тысячу лет, и ни одним восходом более».
Вовсе не Сабран связывала его.
– Безымянный восстанет, и очень скоро, – больше самой себе говорила настоятельница. – Однако по этой записи мы можем точно установить, в какой день. Тысяча лет от третьего дня весны на двенадцатый год правления императрицы Мокво в Сейки… – Она шагнула к двери. – Надо вызвать наших ученых. Уточнить, когда правила Мокво. И об этих жемчужинах могли сохраниться какие-нибудь сказания.
Эда соображала с трудом. Она так мерзла, словно ее только что вытянули из Пепельного моря.
Кассар это заметил:
– Поспи еще, Эдаз. – Он поцеловал ее в макушку. – И не трогай пока жемчужины.
– Я хоть и сую нос куда не следует, – буркнула Эда, – но не такая дура.
Когда Кассар ушел, Эда прижалась к теплому мохнатому боку Аралака. Мысли ее тонули в вязкой трясине.
– Эдаз, – позвал Аралак.
– Да?
– В другой раз не ходи в темноту за глупыми птицами.
Она увидела во сне Йонду в темной комнате. Услышала крик подруги, с которой рвал кожу раскаленный докрасна коготь. Аралак разбудил ее, толкнув носом.
– Приснилось, – проворчал он.
Щеки у нее были мокрыми от слез. Аралак придвинулся к ней, и Эда зарылась в его мех.
Рассказывали, что в недрах Искалинского дворца скрыты пыточные камеры. Должно быть, там Йонду и встретила свою смерть. А Эда в то время блистала при дворе Иниса, получала жалованье и увешивалась драгоценностями. Это горе останется с ней до конца ее дней.
Жемчужина больше не сверкала. Опасливо поглядывая на нее, Эда пила оставленный возле кровати сапфировый чай.
В комнату влетела настоятельница.
– В архивах ничего нет об этой Непоро Коморидской, – без церемоний начала она. – И об этой жемчужине. Не знаю, что в ней за магия, но для нас она чужая. – Настоятельница бросила взгляд на стол. – В ней что-то… неизвестное. Опасное.
Эда отставила чашку.
– Тебе будет неприятно это услышать, настоятельница, – проговорила она, – но Калайба может знать.
И снова настоятельница окаменела при этом имени. Недовольно покатала желваки на скулах.
– Инисская ведьма выковала Аскалон. Меч, полный силы. И эта жемчужина могла быть создана ею, – продолжала Эда. – Калайба ходила по земле задолго до того, как сделала первый вздох Мать.
– Это верно. Захаживала она и в коридоры обители. И убила твою родительницу.
– И все же она знает многое, неизвестное нам.
– Неужто десять лет в Инисе помутили твой разум? – резко спросила настоятельница. – Нельзя доверять ведьме!
– Безымянный, возможно, уже близко, – не сдавалась Эда. – Мы, сестры обители, для того и существуем, чтобы его победить. Если для этого придется вступить в переговоры с менее опасным врагом, да будет так.
Настоятельница взглянула на нее:
– Я тебе уже говорила, Эдаз. Сейчас наша цель – защита Юга. А не целого мира.
– Так позволь мне защитить Юг.
Фыркнув носом, настоятельница облокотилась на балюстраду.
– Есть и еще одна причина для сближения с Калайбой, – добавила Эда. – Сабран часто снился Приют Вечности. Она, конечно, не знала, что это он, но рассказывала мне, что видела ворота с цветами сабры и страшное место за воротами. Хотелось бы мне знать, зачем ведьма преследует инисскую королеву.
Настоятельница долго простояла у окна, неподвижная, как столбик балюстрады.
– Тебе не придется звать Калайбу сюда, – сказала Эда. – Позволь, я к ней схожу. Могу взять с собой Аралака.
Настоятельница поджала губы.
– Что ж, иди, – решила она. – Хотя сомневаюсь, что она сможет или захочет тебе ответить. Изгнание ее озлобило. – Прихватив куском ткани, Мита взяла в руки жемчужину. – Это я сохраню здесь.
В душе Эды шевельнулось беспокойство.
– Ее сила может мне понадобиться. Калайба сильна, мне с ней никогда не сравняться.
– Нет. Я не допущу, чтобы это попало к ней в руки. – Настоятельница опустила жемчужину в висевший на поясе мешочек. – Оружие у тебя будет. Калайба сильна – никто не спорит, – но она много лет не вкушала от дерева. Я верю в тебя, Эдаз ак-Нара.
