– Я наследница Лорейн Венц, рыцаря Справедливости, – размеренно заговорила Венц. – Она надзирает, чтобы великий поединок жизни велся честно, взвешивает чаши вины и невиновности, карает недостойных и отдает праведным победу над грешными. Она, превыше всех возлюбленная Святым, оставила заветы, которые я храню всю жизнь.
Ее глаза пылали.
– Сабран Беретнет, – голос ее стал тих, – погубила династию. Она – яловая корова. Незаконнорожденная. Она не истинная наследница Галиана Беретнета. Корона должна принадлежать роду Венц, во славу Святого.
– Святой бы не потерпел тирана на инисском престоле, – прозвучал голос за спиной Эды.
За ее плечом появился рыцарь Кудель с дюжиной королевских телохранителей. Они окружили Венц с ее охраной.
– Игрейн Венц, – провозгласил Кудель, – ты арестована по подозрению в государственной измене. Мы отведем тебя в Невидимую башню.
– У тебя нет права на арест без приказа ее величества, – ответила Венц, – или моего приказа. – Она смотрела прямо перед собой, словно никто из них не стоил ее взгляда. – Кто ты такой, что обнажаешь меч на святую кровь?
Кудель стиснул зубы.
– Ступай, – сказал он Эде. – Найди ее величество.
Эду уговаривать не приходилось. Она забрала свой меч и бросилась в конец коридора.
– Или сейчас – мирная смена власти, или война, едва правда выйдет на свет, – крикнула ей вслед Венц. Эда остановилась. – А она выйдет, госпожа Дариан. Праведные всегда торжествуют… в конечном счете.
Эда, сжав зубы, пошла от нее прочь.
Едва скрывшись из виду, она перешла на бег. Оставляя за собой след кровавых капель, она бежала по знакомой наизусть дороге.
В зале приемов огня не было. Холодно и темно.
Волшебный огонек осветил ей дорогу. Свернув за угол, Эда оказалась перед главной опочивальней. Сколько раз она входила ночами в эту дверь, за которой ждала ее Сабран.
В темноте что-то шевельнулось. Эда застыла на месте. Огонек в ее руке зыбко осветил свернувшуюся под дверью фигурку. Глаза синего стекла за занавесью темных волос.
Розлайн.
– Прочь! – В ее руке дрожал нож. – Тронешь ее – я тебе горло перережу, бабушка. Даю слово…
– Это я, Розлайн. Эда.
Первая дама личных покоев наконец рассмотрела ее в темноте за огоньком:
– Эда. – Она не опускала нож, тяжело дышала. – Я не верила слухам о твоем колдовстве… но, видно, ты и вправду Лесная хозяйка.
– Я в сравнении с ней, уверяю, очень скромная ведьма.
Эда присела с ней рядом, дотянулась до ее правой ладони. Розлайн дернулась от прикосновения. Три пальца на этой руке были уродливо вывернуты, над колечком с узлом любви торчала кость.
– Это твоя бабушка сделала? – тихо спросила ее Эда. – Или ты с ней в союзе?
Розлайн горько рассмеялась:
– Святой! Эда…
– Ты росла в тени королевы. Тебя могли воспитать в ненависти к ней.
– Я не в ее тени – я ее тень. И это, – отрезала Розлайн, – мое почетное право.
Эда всмотрелась, но на заплаканном лице не увидела фальши.
– Иди к ней, я посторожу, – сказала Розлайн. – Если бабушка вернется…
– Твоя бабушка под арестом.
Розлайн со всхлипом выдохнула. Эда пожала ей плечо. А потом встала и впервые за целую вечность шагнула к двери опочивальни. Каждая жилка в ее теле натянулась струной.
За дверью разверзлась зловещая темнота. Эда отпустила огонек с ладони плавать по воздуху, как болотный огонь, и в его неверном мерцании разглядела тень в изножье кровати:
– Сабран.
Тень шевельнулась.
– Оставь меня, – хрипло шепнула она. – Я молюсь.
Эда была уже рядом, подняла Сабран голову. Та, дрожа, отпрянула.
– Сабран… – У Эды сорвался голос. – Сабран, посмотри на меня.
Когда та подняла лицо, у Эды перехватило дыхание. Впалые серые щеки, космы волос: Сабран Беретнет выглядела сейчас не королевой, а покойницей. Глаза, прежде немного выпуклые, теперь провалились, от ночной рубахи шел запах давно не мытого тела.
– Эда… – Пальцы потянулись к ее лицу. Эда прижала к щеке ее ледяную ладонь. – Нет, это опять сон. Ты пришла меня мучить. – Сабран отвернулась. – Оставь меня в покое.
Эда уставилась на нее. А потом рассмеялась впервые за много недель – смехом, который прорастал из самой глубины живота.
– Ах ты, упрямая дурочка. – Она задыхалась от смеха. – Я ради тебя прошла насквозь и Юг, и Запад, Сабран Беретнет, а как ты меня встречаешь?
Сабран снова взглянула на нее, всмотрелась, и ее лицо прояснилось, а из глаз полились слезы.
– Эда, – сказала она, сорвавшись на всхлип, и тогда Эда обняла ее, притянула поближе к себе, жалея, что не хватает рук. Сабран котенком свернулась у нее на груди.
От нее совсем ничего не осталось. Эда стянула с постели покрывало, завернула ее. Объясниться можно будет позже. И отомстить тоже. Пока ей хотелось только согреть и защитить.
– Она убила Трюд утт Зидюр. – Сабран едва говорила, так ее трясло. – И заперла от меня моих рыцарей. Игрейн. Я хотела… пыталась…
– Тсс. – Эда крепко поцеловала ее в лоб. – Я здесь. И Лот здесь. Все будет хорошо.
Уже рассвело, и старец Вара во дворе Крыльчатого дома смазывал маслом свою железную ногу. Тани подошла. От холода у нее покраснели костяшки на руках.
