– При мне письмо от премудрого старца Вары. – Она достала свиток. – Он просит допустить меня в архив.
Молодой человек, подняв брови, взял письмо.
– Мы должны уважать желания премудрого старца Вары, – сказал он. – Но ты, верно, устала с дороги? Хочешь сейчас же пройти в архив или отдохнешь в гостевых комнатах до утра?
– Сейчас же, – ответила Тани, – если ты не откажешь меня проводить.
– Насколько мы знаем, Пуховый остров, единственный на Востоке, остался не тронут Великой Скорбью, – говорил ей на ходу ученый. – Сюда, ради их сохранности, присылали множество старинных записей. Увы, теперь, когда нас обнаружили проснувшиеся огнедышащие, эти манускрипты снова под угрозой.
– Что-то погибло при нападении?
– Всего горстка, – успокоил он. – Наш архив разделен по царствиям. Ты знаешь, которое тебе нужно?
– Вечнодостойной императрицы Мокво.
– А, да… таинственная фигура. Говорили, что она лелеяла честолюбивые замыслы привести весь Восток под руку Радужного трона. А лицом была так прекрасна, что даже бабочки плакали от зависти. – От улыбки у молодого ученого показались ямочки на щеках. – Там, где не в силах пролить свет истины история, сами собой возникают легенды.
Тани вслед за ним спустилась по лестнице в туннель.
Круглый свод архива часовым стоял в пещере за скитом, у самой высившейся над ним горы. В нишах скрывались изваяния высших ученых старцев былых времен.
С потолка мириадами слезинок свисали на паутинках нитей голубые фонарики.
– Мы опасаемся заходить сюда с открытым огнем, – объяснил костепевец. – К счастью, у нас есть свои светильники.
– Что это? – спросила засмотревшаяся Тани.
– Лунные капли. Яйца светляков. – Он повернулся к архиву. – Все наши манускрипты обработаны жиром с драконовых грив и просушены в ледяных пещерах. Ученая Ишари в ските пропитывала маслом новые поступления, когда напали огнедышащие.
– Ученая Ишари, – повторила Тани. У нее свело живот. – Она… в ските?
– Увы, премудрая ученая пострадала, пытаясь спасти манускрипты. Она умерла в мучениях.
Так говорить о смерти мог только костепевец – смиренно и спокойно. Тани проглотила пепел раскаяния. Ишари выпало всего девятнадцать лет жизни, и большую их часть она готовилась к тому, в чем ей было отказано.
Костепевец отворил дверь архива:
– Вот рукописи времен вечнодостойной императрицы Мокво. – Их было немного. – Я бы попросил тебя как можно меньше касаться их. В скит возвращайся, когда захочешь.
– Спасибо.
Он поклонился и оставил ее одну. Тани в холодном голубом свечении собрала охапку свитков. Под мерцающими лунными каплями развернула первый и стала читать, стараясь не думать об Ишари.
Это было дипломатическое послание из города Тысячи Цветов. Тани бегло говорила на лакустринском, но от перевода старинного храмового письма у нее разболелись виски.
Комориду. Тани впервые слышала это название. Как и имя его правительницы Непоро.
Она развернула другой свиток. Этот был писан древним сейкинским, буквы на нем расплывались, но разобрать она все же сумела. Как видно, писавший обращался к самой вечнодостойной Нойзикен Мокво.
