– Ты поверила? – спросила она. – Ты же знаешь, доказательств у меня нет.
– Знаю. – Сабран ткнулась в нее носом. – Мне понадобится время, чтобы это принять… но я не замыкаю разум перед мыслью, что Галиан Беретнет был лишь человеком из плоти и крови.
Она задышала тише. Эда даже подумала, что уснула. Потом Сабран пробормотала:
– Я боюсь войны, которой жаждет Фиридел. – Она сплела с ней пальцы. – И тени Безымянного.
Эда другой рукой погладила ее по волосам.
– Скоро я обращусь к народу. Люди должны узнать, что я встану против драконьего воинства и что есть способ раз и навсегда покончить с этой угрозой. Если ты отыщешь Истинный Меч, я покажу его людям. Чтобы воодушевить их. – Сабран подняла голову. – Ты мечтаешь победить Безымянного. А если победишь, что будешь делать дальше?
Эда опустила веки. Она очень старалась не задаваться этим вопросом.
– Обитель основали, чтобы сдержать Безымянного, – сказала она. – Если я его свяжу… пожалуй, вольна буду делать что хочу.
Странное молчание легло между ними. Они долго лежали в тишине, пока Сабран, шевельнувшись, не повернулась к ней спиной.
– Сабран… – Эда не потянулась за ней. – Что случилось?
– Жарко.
Ее голос звенел броней. Эда, лицом к ее спине, постаралась уснуть. Она не имела права выспрашивать.
Когда она проснулась, еще не рассвело. Сабран лежала тихо, как мертвая.
Осторожно, чтобы не разбудить, Эда встала с постели и оделась. Сабран шевельнулась, когда она поцеловала ее в макушку. Надо было сказать, что уходит, но Сабран и спящая выглядела усталой. Теперь, по крайней мере, она оставалась в безопасности, среди любящих ее людей.
Из главной опочивальни Эда вернулась к себе, вымылась и оделась. Маргрет в конюшне, одетая для поездки верхом, в шляпе со страусиным пером, седлала сонную кобылку. Когда она улыбнулась, Эда обняла подругу.
– Как я за тебя рада, Маргрет Исток! – Чмокнув ее в щеку, Эда поправилась: – Будущая виконтесса Морве.
– Жаль, что его не сочли меня достойным, пока не произвели в виконты, но такова жизнь. – Маргрет, чуть отстранившись, схватила ее за руку. – Эда, будешь моей подружкой?
– Благодарю за честь. А теперь едем, обрадуем твоих родителей.
Маргрет вздохнула. Ее отец не всякий раз узнавал собственных детей.
– Да-да, мама будет вне себя от радости. – Мег разгладила полы светлого дублета. – Как, по-твоему, я выгляжу?
– По-моему, как благородная Маргрет Исток, образец моды!
– Это хорошо, – выдохнула Маргрет. – А то мне казалось, в этой шляпе я похожа на деревенскую дурочку.
Они проехали по тихим улицам, пересекли Лимбер по мосту Петиций, украшенному изваяниями всех инисских королев. Если не задержаться в пути, к десяти часам они должны были добраться в Летний порт, от которого отходили суда в северные провинции Иниса.
– После вашего с Сабран вчерашнего танца начали болтать всякое, – заметила Маргрет. – Пошли слухи, что она выбрала тебя в любовницы.
– А если бы и так, что бы ты сказала?
– Что вы с ней вольны делать, что вам угодно.
Маргрет можно было доверять. Видит Мать, как ей хотелось с кем-нибудь поговорить о своих чувствах к Сабран, – и все же что-то заставляло ее таиться.
– При дворе слухи – не новость, – только и сказала Эда. – Лучше расскажи, как думаешь одеться на венчание. Думаю, тебе желтое будет к лицу. Что скажешь?
Дворы Аскалонского дворца затянуло утренним туманом. Ветер надул дождевую морось и за ночь заморозил ее, покрыл дорожки матовым стеклом и обвесил сосульками все подоконники.
Лот стоял в развалинах Мраморной галереи, где погибла королева Розариан. Призрачная красота виделась ему в камнях, свечным воском стекавших наземь.
Природный огонь не мог их так оплавить. Только то пламя, которое изрыгала гора Ужаса.
– Здесь я лишилась дочери.
Он оглянулся через плечо. Сабран стояла невдалеке, лицо под меховой шапкой разгорелось от холода. Поодаль ждали рыцари-телохранители, все в серебристых зимних доспехах.
– Я назвала ее Глориан. Величайшее из имен моих предков. Три королевы, носившие его, были великими правительницами. – Ее глаза смотрели в прошлое. – Я часто гадала, какой она станет. Будет ли имя тяготой для нее, или она превзойдет тех, других.
– Думаю, она стала бы бесстрашной и доброй, как ее мать.
Сабран устало улыбнулась:
– Тебе понравился бы Обрехт. – Она подошла, встала рядом. – Он был добрый и честный. Как ты.
– Жаль, что я его не узнал, – отозвался Лот.
Они посмотрели, как встает солнце. Где-то в садах защебетал жаворонок.
– Сегодня утром я молилась за благородного Китстона. – Сабран положила руку ему на плечо, и Лот притянул ее ближе. – Эда не верит в небесный рыцарский чертог, ожидающий нас после смерти. Может, она и права – но я все равно надеюсь и буду надеяться, что есть жизнь после этой жизни. И что он обрел ее.
– Я тоже не могу не надеяться. – Лот пожал ей руку. – Спасибо тебе, Сабран. От души.
– Я знаю, у тебя еще не прошла боль от его гибели, – сказала Сабран, – и это правильно, но пусть она не замутит твой рассудок.
– Понимаю. – Лот вздохнул. – Надо мне зайти к Комбу.
– Я буду в своей библиотеке. Запустила государственные дела, надо заняться.
