– Опять загадка, пропади они пропадом! – Должно быть, сказалось напряжение этих дней, только Эда была вне себя от злости. – Прокляни Мать этих древних с их загадками, некогда нам…
– Я знаю разгадку. – Маргрет уже прятала пергамент за корсаж. – И знаю, где искать Аскалон. Идем.
Маргрет предупредила дворецкого, что они собрались на вечернюю прогулку: пусть дама Аннес их не дожидается. А еще попросила у него по лопате для каждой. Конюший принес лопаты, заседлал им двух быстрых лошадей и прикрепил к седлам фонари.
Закутавшись в теплые плащи, женщины вскачь выехали из Кручи. Маргрет только и сказала Эде, что они едут в сторону Златбука. Путь туда лежал по старой похоронной дороге. Ее завалило снегом, но Маргрет хорошо знала эти места.
Во времена королей умерших из Златбука и других придорожных селений несли хоронить в не существующий больше город Арондин. Теперь по весне тем же путем с молениями двигались босоногие пилигримы. В конце пути они складывали приношения на место, где стоял когда-то дом Беретнетов. Эда с Маргрет проехали под корявыми дубами, по полянам, мимо круга камней, стоявших на этом месте с зари Иниса.
– Маргрет, – подала голос Эда. – Что означает загадка?
– Я сразу поняла, как только папа нашептал слова. Мне было всего шесть лет, но я запомнила.
Эда пригнула голову под отяжелевшей от снега ветвью.
– Просвети и меня, будь добра!
– Мы с Лотом, ты знаешь, росли порознь – он с малых лет при дворе, с мамой, а я здесь, с папой, – но весной Лот приезжал домой совершить паломничество. Мне каждый раз очень не хотелось его отпускать! Однажды я так рассердилась, что он уезжает, что поклялась больше никогда с ним не разговаривать. Он, чтобы меня задобрить, обещал провести со мной весь последний день, и я взяла с него слово, что заниматься мы будем, чем мне захочется. А потом, – сказала Маргрет, – объявила, что мы должны побывать в дебрях.
– Отважная затея для маленькой северянки.
Маргрет фыркнула:
– Вернее сказать, дурацкая. Но Лот дал слово, а он даже в двенадцать лет был настоящий рыцарь и не мог его нарушить. Мы с рассветом выбрались из спальни и пошли по этой самой дороге к Златбуку. И впервые не останавливались, пока не добрались до дебрей, где жила Лесная хозяйка.
Задержались на самой опушке. Деревья маленькой девочке представлялись безликими великанами, но я была в восторге. Взяла Лота за руку, и мы, трепеща, стояли под сенью дебрей, воображая, что стоит сделать еще шаг, как ведьма схватит нас, освежует и обгложет наши косточки. В конце концов терпение у меня кончилось, и я довольно основательно пихнула Лота в спину.
Эда спрятала улыбку.
– Как он заорал! – вспоминала Маргрет. – Но раз уж никто его никуда не уволок, мы расхрабрились и очень скоро собирали ягоды и вообще наслаждались жизнью. Наконец, уже в сумерках, решили возвращаться домой. Тогда-то Лот и заметил ту ямку. Сказал – обыкновенная кроличья нора. Но я уверяла, что там живет змей и что я сумею управиться с затаившимся в норе змеенышем.
Ну, Лот на это посмеялся от души и стал меня подбивать, чтобы залезала в дыру. Вход был очень узким, – говорила Маргрет. – Мне пришлось раскопать его руками. Я сунулась туда со свечой… и поначалу ничего не видела, кроме земляных стен. Но, решив развернуться, я поскользнулась, упала и провалилась в туннель, где можно было встать во весь рост.
Свеча у меня каким-то чудом не погасла, и я решила пробраться немножко дальше. Уже ясно было, что туннель не кролики вырыли. Не помню, далеко ли ушла, только мне с каждым шагом становилось все страшнее. Наконец я, чуть не обмочив штаны, бросилась обратно, выкарабкалась и сказала Лоту, что там ничего нет. – У нее на ресницах блестели снежинки. – Я вообразила, что наткнулась на логово Лесной хозяйки и, если проговорюсь хоть одной душе, она за мной придет. Мне много лет тот туннель снился в кошмарах. Снилось, что из меня кровь выпивают или что погребают заживо.
Маргрет редко можно было увидеть испуганной. Но тот страх дотянулся до нее даже сюда, по прошествии восемнадцати лет.
– Пожалуй, я в конце концов о нем забыла, – сказала она. – Но папина загадка… напомнила. «…Над листвой… под корнями… Вера в меня потухла, дары прогнили…»
– Кроличья нора, – пробормотала Эда. – Калайба сказала, что редко бывала в дебрях, но Галиан мог там бывать. Или ему рассказали о туннеле твои предки.
Маргрет кивнула, но легче ей, как видно, не стало.
Они поехали дальше. К тому времени как показались руины Златбука, спустилась ночь.
