– Все это время он был здесь. В дебрях. – Калайба не сводила глаз с Аскалона. – Мой клинок оставили в грязи, в темноте. Даже не будь он погребен на глубине, откуда я не слышала его призыва, мне пришлось бы ползти к нему на брюхе, по-змеиному. Галиан и мертвый посмеялся надо мной.
Маргрет закрыла глаза. Губы ее шевелились, выговаривая беззвучную молитву.
– Думаю, он это устроил перед отъездом на Нурту. К своему концу. – Калайба подняла голову. – Отдай его мне, Эда, и я сочту твою клятву исполненной. Ты дашь мне то, чего я желаю.
– Калайба, – ответила Эда, – я признаю, что нарушила клятву. Я за это отвечу. Но Аскалон мне нужен. Я сражу им Безымянного – доделаю то, что не удалось Клеолинде. Он потушит горящий в змее огонь.
– Да, он бы потушил, – сказала Калайба, – но у тебя его не будет, Эдаз.
Ведьма швырнула Маргрет на снег. Та сжалась в комок, и ее вырвало, словно наглотавшуюся воды утопленницу.
– Эда… – прохрипела она. – Эда, шипы…
– Что ты делаешь? – Эда слетела с седла. – Оставь ее в покое!
– Всего лишь иллюзия, – прохаживаясь вокруг Маргрет, ответила Калайба. – Однако слабые духом порой возбуждаются под властью моих чар. Сердца их выдают скрытые страхи. – Она протянула руку. – Последний раз предлагаю: отдай мне меч, Эдаз. Не заставляй благородную Маргрет платить за твое клятвопреступление.
Эда не двинулась с места. Отдать меч она не могла. Но не собиралась и допустить, чтобы Маргрет погибла за него.
Апельсиновое дерево не зря подарило ей свой плод.
Она развернула ладони к Калайбе. Синее пламя охватило их, омыло и Маргрет, и ведьму, выжигая морок.
Калайба душераздирающе взвыла, тело ее скорчилось. Синий огонь спалил темно-рыжие пряди у нее на голове. Плоть оплавилась и потекла с костей, а потом застывала вновь в иных, бледных очертаниях. Грудь до пояса скрыли отросшие черные волосы.
Эда, задохнувшись, с усилием сжала кулаки. Когда пламя угасло, Маргрет стояла на четвереньках, зажимая горло ладонью, с покрасневшими глазами…
А рядом стояла Сабран Беретнет.
Эда уставилась на свои руки и снова на Калайбу… на Сабран.
Маргрет отползла от нее.
– Сабран, – с кашлем выдавила она.
Калайба открыла глаза, зеленые, как весенняя ива.
– Как? – ахнула Эда. – Откуда у тебя ее лицо? – Она взялась за меч. – Отвечай, ведьма!
Она не в силах была оторвать взгляд. Калайба была – Сабран, до вздернутого носа, до изгиба губ. Только пропали шрамы на бедре и на животе, а была родинка на правом боку, какой нет у Сабран, а в остальном – близнецы.
– Их лица – их короны. А мое – истинное. – Голос из этих уст принадлежал ведьме. – Ты, Эда, в тот день в моем Приюте сказала, что ищешь знаний. Вот тебе величайшая тайна стран Добродетели.
– Ты… – прошептала Эда.
«Кто была первая королева Иниса?»
– Это не морок. – Эда с бьющимся сердцем занесла меч. – Это твой настоящий облик.
Маргрет сумела подняться и встала рядом, выхватив из-за пояса свой нож.
– Ты желала правды. Ты получила правду. – Калайба даже не смотрела на клинки в их руках. – Да, Эдаз, это настоящий мой облик. Первоначальный. Такой я была до того, как овладела стерреном. – Она сложила руки на животе, став, если такое возможно, еще более похожей на Сабран. – Я не собиралась его открывать. Однако раз уж ты увидела… я расскажу свою историю.
Эда неотрывно смотрела на нее, нацелив острие меча ей в горло. Калайба повернулась к ней спиной, лицом к луне.
– Галиан был моим сыном.
Не это ожидала услышать Эда.
– Не мной рожденный. Я выкрала его из Златбука, когда он был в пеленках. В то время я думала, что кровь невинных станет для меня ключом к глубинам магии, но он был такой милый, с васильковыми глазками… признаюсь, я поддалась чувствам и вырастила его как своего на Нурте, в дупле старого боярышника.
Маргрет стояла так близко, что Эда ощущала ее дрожь.
– В двадцать пять он покинул меня, чтобы стать рыцарем на службе Эдрига Арондинского. Через девять лет после того из недр горы Ужаса вышел Безымянный.
Я много лет не видела Галиана. Но он, услышав о чуме и об ужасах, которые творил Безымянный в Лазии, отыскал меня и умолил помочь. Он, видишь ли, мечтал объединить воинственных королей и князей Иниса под властью одной короны и править страной по закону Шести Рыцарских Добродетелей. А для этого ему нужно было заслужить их почтение, совершив подвиг. Он хотел сразить Безымянного, вот ему и понадобилась моя магия. Я, дура, уступила, потому что к тому времени любила его не по-матерински. Я любила, как любят супругов. Взамен он дал клятву быть только моим.
Ослепленная любовью, я отдала ему Аскалон – меч, выкованный огнем из звездного света. Он поскакал в Лазию, в город Юкала. – Калайба хмыкнула. – Не знала я, что у него было и другое желание. Чтобы объединить инисских правителей и подтвердить свои права, ему нужна была королева – наследница королей, – и, увидев Клеолинду Онйеню, он возжелал ее. Не только потому, что та была невенчана и красива, но и ради древней крови Юга, текущей в ее жилах.
