Обитель Апельсинового Дерева полностью

Ее мир стал ночью без звезд. Сон, но не-сон, бескрайняя тьма на одну душу. Тысячу лет она провела в ней в цепях, а теперь наконец зашевелилась.

В ней воспрянуло к жизни золотое солнце. Туман сползал с кожи, и она вспоминала укус жестокой сестры. Она различала очертания лиц кругом, хотя черты их смазывались.

– Эда.

Она ощущала себя высеченной из мрамора. Члены приросли к кровати, изваяние было навеки обречено на могилу. В темных пятнах, заслонявших свет, кто-то молился за ее душу.

– Эда, вернись к нам.

Голос был знаком, как и запах купыря, но каменные губы не умели раскрываться.

– Эда.

Новое тепло зажглось в глубине костей, выжигая сковывающие их узы. Треснула обтянувшая ее кальцитовая оболочка, и жар наконец освободил ей горло.

– Мег, – прошептала она, – кажется, уже второй раз ты со мной нянчишься.

Сдавленный смешок.

– А ты бы не давала поводов с тобой нянчиться, глупая гусыня. – Мег прижала ее к себе. – Ох, Эда, как я боялась, что этот несчастный апельсин не поможет! – Она повернулась к слугам. – Передайте ее величеству, что дама Нурты пришла в себя. И доктору Бурну скажите.

– Ее величество в Совете, благородная Маргрет.

– Я вам обещаю, что ее величество с вас шкуру спустит, если не сообщите немедленно. Ступайте же.

«Несчастный апельсин». Осмыслив слова Маргрет, Эда заглянула ей за плечо. На столике у кровати лежал надкусанный плод. Опьяняющая сладость помутила все ее чувства.

– Мег… – В горле у нее было сухо. – Мег, скажи, ты уж не побывала ли ради меня в обители?

– Я не такая дура, чтобы надеяться проложить путь через толпу драконобориц. – Мег чмокнула ее в лоб. – Хоть ты и не веришь в Святого, а какая-то высшая сила о тебе заботится, Эдаз ак-Нара.

– Это уж точно. Высшая сила благородной Маргрет Исток. – Эда схватила ее за руку. – Кто его принес?

– Это, – заявила Маргрет, – потрясающая история. И я ее тебе расскажу, как только ты поешь гоголь-моголя.

– Есть ли такая беда, от которой, по-твоему, не помогает эта гадость?

– От заед на губах. От остального вылечит.

Гоголь-моголь подала ей в постель Таллис. Увидев Эду, девочка расплакалась.

– Ох, госпожа Дариан, – всхлипнула она. – Я думала, вы умираете, госпожа.

– Не умерла пока, как бы кое-кто этого ни добивался, – улыбнулась Эда. – Как приятно снова тебя увидеть.

Таллис, приседая на каждом шагу, удалилась. Маргрет закрыла за ней дверь.

– А теперь, – обратилась к ней Эда, – я пью твой гоголь-моголь, а ты рассказывай все.

– Еще три глоточка, пожалуйста.

Эда, скривившись, покорилась. Когда она проглотила снадобье, Маргрет исполнила обещание.

Она рассказала, как Лот вызвался в посольство Иниса на Восток, как он отправился за Бездну с предложением к Вечному императору. Как шла неделя за неделей. Как виверны выжигали поля. Как сейкинская девушка с окровавленными руками ввалилась во дворец с золотистым плодом и с инисским коронационным кольцом, которое было доверено Лоту.

– И это еще не все. – Маргрет оглянулась на дверь. – Эда, у нее приливная жемчужина!

Эда чуть не выронила чашку:

– Не может быть. – Голос у нее охрип. – Она же на Востоке.

– Уже нет.

– Покажите мне. – Она попыталась приподняться на подламывающихся локтях. – Дайте мне посмотреть на эту жемчужину.

– Ты это брось! – Маргрет силком уложила ее на подушки. – Сколько недель прожила на нескольких каплях меда.

– Расскажи точно, как она ее нашла.

– Разве же я знаю? Она только успела отдать мне плод и свалилась от истощения.

– Кому известно, что она здесь?

– Мне, доктору Бурну и нескольким рыцарям-телохранителям. Тариан испугался, что если в Аскалонском дворце увидят восточницу, потащат бедняжку на костер.

– Понимаю его опасения, – кивнула Эда, – но, Мег, мне надо с ней поговорить.

– Говори с кем хочешь, но прежде я должна убедиться, что ты не свалишься на первом шаге.

Эда, скривив губы, стала пить.

– Дорогая моя Мег, – понизив голос, сказала она и тронула подругу за руку. – Я пропустила твое венчание?

– Ну что ты! Я его отложила ради тебя. – Мег забрала у нее чашку. – Я и не представляла, какое это утомительное дело. Мама теперь хочет, чтобы я надела белое платье. Ну кто, скажи на милость, одевается на свадьбу в белое!

Эда только собралась заметить, что в белом подруга будет прекрасно выглядеть, как вдруг дверь распахнулась – и в комнату влетела Сабран, в багровом шелке, со вздымающейся грудью.

Маргрет встала.

– Проверю, не забыли ли уведомить и доктора Бурна, – с чуть заметной улыбкой проговорила она.

И тихонько закрыла за собой дверь.

Они обе долго молчали. Потом Эда протянула руку, а Сабран подошла и обняла ее, задыхаясь, словно пробежала много лиг. Эда прижала ее к груди.

– Будь ты проклята, Эдаз ак-Нара.

Эда выдохнула – полурыдание-полусмешок.

– Сколько раз мы проклинали друг друга?

– И это еще мало!