Сабран сидела с ней, пока взъерошенный Тариан Кудель не пригласил ее вернуться в Совет. Герцоги Духа трудились над письмом Лота, и там требовалось ее присутствие.
В полдень Маргрет впустила в спальню Аралака. Тот докрасна вылизал Эде лицо, предупредил, чтобы никогда не напарывалась на отравленные стрелы («Да, Аралак, как это я сама не догадалась!»), и обернулся вокруг нее жарким меховым одеялом, да так и остался до вечера.
Сабран не позволяла ей встать до осмотра королевского лекаря, но к закату Эде уже не терпелось размять ноги. Явившийся к ней доктор Бурн благоразумно заключил, что больная может подняться. Эда вытянула ноги из-под задремавшего Аралака и заодно поцеловала его между ушами. Он только дернул носом.
Завтра она навестит ту незнакомку.
А эта ночь – для Сабран.
Верхнее помещение Королевской башни было отдано огромной, утопленной в полу ванне. Воду набирали в роднике и грели на печи в личной кухне, чтобы королева могла круглый год принимать горячие ванны.
Горела только одна толстая свеча, остальное пространство заполнял пар и тени. В большое окно Эде видны были блистающие над Аскалоном звезды.
Сабран сидела на краю ванны, в нижней юбке, с перевитыми жемчугом волосами. Эда, сбросив халат, шагнула в полускрытую паром воду. Наслаждаясь теплом, она налила мыльночашницы из кувшина, вспенила между ладонями и принялась втирать в волосы.
Погрузившись с головой, она смыла сладкую пену. По плечи в воде, подплыла к Сабран и положила голову ей на колени. Прохладные пальцы принялись разбирать ее кудряшки. Размякшая в тепле Эда вновь ощущала себя живой.
– Я боялась, что на этот раз ты меня насовсем покинешь, – произнесла Сабран. Стены отразили эхо ее голоса.
– Яд, которым меня отравили, получают из гниющих плодов дерева. Он смертелен, – сказала Эда. – Найруй нарочно разбавила отраву. Пощадила меня.
– Мало того, к нам попала вторая жемчужина. Почитай, волнами принесло. – Сабран поболтала пальцами в воде. – Даже ты должна бы увидеть в том божественное промышление.
– Может быть. Я завтра поговорю с нашей сейкинской гостьей. – Эда отодвинулась, веером распустив волосы по воде. – А Лот цел?
– По всей видимости. Он нашел себе новые приключения, на сей раз с пиратами, – суховато сообщила Сабран, – но цел. Вечный император просил его задержаться в городе Тысячи Цветов. Лот пишет, что невредим.
Ясно, посла задержат там, пока Сабран не заплатит обещанной цены. Самое обычное дело. Он справится – он и при более коварных дворах выплывал.
– Итак, последняя битва за человечество состоится меж двух краев света и с участием обоих, – пробормотала Сабран. – Нам в Бездне долго не продержаться. На деревянных-то кораблях. Верховный адмирал заверил, что они нашли средство защитить суда от пламени, да и воды, чтобы тушить пожары, будет в достатке, но не думаю, чтобы все это дало нам больше нескольких минут. – Сабран встретила ее взгляд. – Ты думаешь, ведьма объявится?
Она почти не сомневалась.
– Ручаюсь, она попытается покончить с тобой Истинным Мечом. Меч, почитаемый Галианом, прервет его род. Их род, – поправилась Эда. – Поэзия в ее вкусе.
– От каких милых людей я веду род, – сдержанно заметила Сабран.
– Ты, значит, поверила? – Эда всмотрелась в ее лицо. – Что в тебе кровь магов?
– Я много чему поверила.
Эда по ее глазам видела, что это правда. В них была новая, холодная решимость.
Им выдался год холодной реальности. Стены, выстроенные для защиты веры, рушились им под ноги, и эта вера распадалась вместе со стенами на глазах у Сабран.
– Я всю жизнь верила, что в моей крови сила, связывающая чудовище. А теперь вынуждена признать, что это не так. – Сабран закрыла глаза. – Я боюсь того, что принесет этот день. Я боюсь, что мы не увидим первого летнего рассвета.
Эда вышла к ней по воде и взяла в ладони ее лицо.
– Нечего нам бояться, – сказала она с убежденностью большей, чем чувствовала на самом деле. – Безымянный уже знавал поражения. Победим его и мы.
Сабран кивнула:
– Молюсь, чтобы так и было.
Ее юбка промокла в воде. У Эды, казалось, растаяли все косточки, когда Сабран с улыбкой вытащила ее из ванны.
Их губы встретились в темноте. Эда прижимала Сабран к себе, а та поцелуями собирала капли с ее кожи. Дважды они разлучались, и Эда знала, как знала всегда, что скоро их снова разлучат – война или судьба.
Ее ладони скользнули под атлас юбки. Ощутив под ними горящую кожу, она отстранилась.
– Сабран, – сказала она, – ты вся в огне.
Она подумала, что причина может быть в духоте ванной, но Сабран горела, как лучинка.
– Это ничего, Эда, правда. – Сабран большим пальцем провела по ее скуле. – Доктор Бурн говорил, что воспаление время от времени будет повторяться.
– Тогда тебе нужен отдых.
– Едва ли я в такое время могу слечь в постель.
– Или в постель, или в могилу. Выбирай.
Сабран, скроив гримасу, выпрямилась.
– Ну ладно. Только чтобы ты не разыгрывала сиделку. – Она проследила, как Эда встает и вытирается. – Завтра ты должна поговорить с восточницей. От того, сумеем ли мы сосуществовать в мире, зависит все.
Эда притянула ее на кровать.
– Не стану ничего обещать, – сказала она.
