– Вы отпустили ее в Карскаро! – Он обращался к ним обеим. – На осаду.
– Лот, – сказала Эда, – Мег решала сама.
– Она твердо решила, что не станет стоять в стороне, а я не видела причин лишать ее этого права, – объяснила Сабран. – С ней капитан Кудель.
Лот представил сестру на вулканическом плато, в полевом лазарете, среди грязи и крови сражения. Среди зачумленных. При мысли, что кровь Маргрет будет гореть, как горела у него, ему стало дурно.
– Мне надо обратиться к инисским морякам, – пробормотала Сабран. – Молюсь, чтобы мы увидели рассвет.
Лот проглотил пробкой вставший в горле ужас.
– Пусть Клеолинда не отведет от нас свой взгляд, – сказал он.
На палубе «Играющей жемчужины» среди солдат и лучников, ждавших урочного часа, стояла Тани Мидучи.
Вечный император находился на верхней палубе. За его спиной громадной тенью возвышался имперский дракон. Чешуя самого темного золота, глаза голубые, как лед в горах. Длинные нити бахромы белые, как и рога. На корме ждали трое сейкинских драконов-старейшин. Тани немало времени провела среди драконов, но таких колоссов еще не видела.
Неподалеку от старейшин стоял рядом с морским начальником государь Сейки. Тани не сомневалась, что оба отлично осведомлены о ее присутствии. Стоило ей отвести глаза, как она ощущала брошенные на нее взгляды.
Онрен с Канперу были среди всадников. Последний, за то время, пока Тани его не видела, заработал шрам через один глаз. Их драконы ждали за кормой «Вызова».
Она обернулась, почувствовав прикосновение к плечу. Из густых теней выдвинулась одна в плаще с капюшоном.
Эда.
– Где Рооз? – тихо спросила ее Тани.
– Слег с лихорадкой. Ему сегодня биться за свою жизнь. – Эда не сводила глаз с Сабран. – Твой дракон здесь? – (Тани покачала головой.) – А на другого ты сесть сможешь?
– Я больше не всадница.
– Но уж сегодня-то…
– Ты, кажется, не поняла, – сказала Тани. – Я обесчещена. Они со мной и не заговорят.
Эда, помедлив, кивнула.
– Держи жемчужину под рукой, – только и сказала она, прежде чем отступить в темноту.
Тани постаралась сосредоточиться. Пальцы ветра гладили ей спину от затылка до крестца и наполняли паруса «Играющей жемчужины».
В глубине Бездны что-то зашевелилось. Не более чем взмах крыльев бабочки, чем шевеление ребенка в чреве матери.
– Он приближается, – сказал имперский дракон. От его голоса дрогнули корабли.
Тани потянулась за шкатулкой. Холод жемчужины ощущался сквозь лаковые стенки.
В парусах завыл ветер. Вот оно. Темные тучи собрались над кораблями. Имперский дракон на языке своего рода созывал родичей. Сейкинские драконы присоединили к его зову свои голоса. На их чешуях вскипала вода. Густел туман: они поднимали шторм и вместе с ним набирали силу. Когда драконы оторвались от воды, она хлынула с них струями, вымочив стоящих внизу людей. Тани стряхнула брызги с глаз.
Как быстро это случилось. Только что был слышен лишь голос дождя. И вот это безумие.
Вспыхнувший на севере свет она в первый миг приняла за восход солнца. Затем волна жара выпила ее дыхание. Пламя окатило сейкинский фрегат «Хризантема», и тут же второй взрыв прорезал флот северного короля, и рев огромной глотки возвестил появление врага.
Черный высший западник погасил взмахами крыльев все фонари на всех палубах.
– Фиридел! – заорал кто-то.
Тани захлебнулась горячим смрадом его чешуи. Звенели вопли. В свете драконьего огня она видела, как Лот увлекает королеву Сабран к рыцарям-телохранителям, как имперская стража окружает Вечного императора, а потом чье-то плечо врезалось ей в грудь, свалив на палубу.
В темноте завыли боевые раковины. Всадники со своими драконами скрылись в море. Среди разгорающихся искр смятения Тани до боли в сердце пожелала быть среди них.
Черный западник кружил над флотами. Его слуги набросились на суда. Они сцепились с восточными драконами. Крылья, сплошь крылья, как в стае летучих мышей. Хвосты выбивали из неба молнии.
Виверна нацелилась прямо на грот-мачту «Примирения». Застонав, мачта подломилась, обрушив на палубу верхний парус. Вверх взмыл мучительный крик.
Паруса обшитой железом «Хризантемы» охватило пламя. Тани бросилась за толпой, зажав в руке пистолет. Скрытая в ней сила – сила сидена – билась как второе сердце.
Огнедышащий опустился прямо перед ней. Больше рыцарского коня. На двух лапах. В пасти метался багровый язык.
Виверна.
Тани всю жизнь готовилась к этому. Для этого она родилась на свет.
Она открыла приливную жемчужину. Та полыхнула белым, и виверна яростно заскрежетала, заслоняясь от сияния черным крылом. Тани отогнала ее подальше от стрелков.
Вторая виверна грузно приземлилась у нее за спиной, сверкнула углями глаз. Зажатая меж двух врагов, Тани, одной рукой удерживая жемчужину, другой вытащила из ножен инисский меч. Покачнувшись от непривычной тяжести, она с первого раза промахнулась, но второй выпад попал в цель. Жарко-красная кровь хлынула навстречу клинку, прорубившему чешую, мясо и кость. Обезглавленная виверна рухнула на палубу – тело ее еще билось.
