– Ладно, – крикнул королеве Лот. – На «Вызов»!
Рыцари-телохранители уже пришли в движение. Прикрывая собой Сабран, они кинулись через палубу. На бегу рыцари сбрасывали тяготившие их доспехи. Нагрудники, поножи, наплечники звенели о доски. Пушки в упор били по вражескому кораблю.
– Мечи наголо! – Капитан обнажил свой. – Шлюпку ее величеству!
– Некогда, – крикнул в ответ Лот.
Капитан скрипнул зубами. Волосы липли к его щекам.
– Так забирай ее, Артелот, и не оглядывайся, – ответил он. – Быстро!
Сабран взобралась на борт. Лот встал рядом с ней, и она сжала его руку.
Волны приняли всех.
Тани через палубу «Вызова» метнула в Калайбу огонь. Язычки пламени заплясали вдоль досок настила, застревая в лужах драконьей крови. Встречая ответный удар ведьмы – лютый красный огонь, жар которого высосал из воздуха влагу, – она сжала приливную жемчужину. Морская вода ударила в борт, покачнула корабль, и огни затухли.
Солдаты и лучники разбежались от их поединка. Весь корабль стал полем боя для двоих.
Калайба легко, молниеносно меняла птичий облик на женский. Тани бессильно вскрикнула, когда клюв рассек ей щеку, а когти чуть не вырвали глаз. Вместе с ведьмой менялся и Аскалон. Калайба-человек размахивала мечом, и, когда Тани, отбивая удар, смыкала с ней клинок, приливная жемчужина пела в ответ.
– Я слышу ее, – выдохнула Калайба. – Отдай!
Тани ударила ее лбом в лоб и пустила в ход скрытый до сих пор нож, задев ведьме щеку. Калайба пошатнулась, вспыхнули округлившиеся глаза, ручейки крови затянули лицо кружевом. Из ее черепа проросли оленьи рога, и вот она уже – окровавленный белый олень, жуткий, тяжелый, а меча опять не видно.
Тани силой жемчужины отшвырнула кокатриса. Сиден отточил ее чувства, придал проворства членам: сама бы она не смогла уклониться от грохотавшего копытами оленя. А так успела увидеть серебряное острие и, когда олень опустил голову, метя насадить ее на рога, вскинула меч, срубив отросток.
О палубу Калайба ударилась в человечьем обличье. Кровь стекала по ее плечу, из которого оказался вырублен кусок мяса, а рядом с ней лежал Аскалон, украшенный рубиновыми каплями. Тани бросилась к мечу, но в руках ведьмы уже горел огонь. Тани отскочила за мачту. Красный язык пламени, опаливший ей бедро, был горячее расплавленного железа – она не сдержала крика. С полными соли глазами, она раздавила боль и помчалась по палубе. Остановилась у самой кормы.
На «Вызове» стояла королева Сабран. Артелот прикрывал ее мечом, а двенадцать телохранителей рассыпались веером по сторонам от них. Со всех текло ручьем.
– Сабран, – выдохнула Калайба.
Королева резанула свою прародительницу взглядом. Лицо в лицо, не различишь.
– Ваше величество, – заикнулся один из ее охраны. Все они переводили взгляды с королевы на ее точное подобие. – Тут колдовство.
– Отступите, – сказала охране Сабран.
– Да, будьте уж любезны, доблестные рыцари. Мой отпрыск заслуживает повиновения. – Калайба зажала в кулак игравший на ладони огонек. – Разве вы не узнали во мне Девы, праматери Иниса?
Рыцари остолбенели. Не шевелилась и королева. Левой рукой она сжимала рукоять кинжала.
– Ты – подделка под меня, – обратилась к Сабран Калайба. – Как твой меч – дешевая подделка моего.
Она подняла Аскалон. Сабран съежилась.
– Я не хотела верить Эде, – проговорила королева, – но вижу, моего сходства с тобой отрицать невозможно. – Она шагнула к ведьме. – Ты отняла у меня ребенка, инисская ведьма. Ответь: ты, так много потрудившаяся для основания дома Беретнет, зачем ты его погубила?
Калайба прикрыла пальцами огонь на ладони.
– Один из недостатков бессмертия, – сказала она. – Все, созданное тобой, представляется слишком мелким, преходящим. Картина ли, песня или книга – все тленно. А вот шедевр, переживший годы и века… не могу описать, какое он приносит удовлетворение. Видеть, как сделанное тобой при твоей жизни превращается в чужое наследство… – Калайба погладила Аскалон пальцем. – Галиан с первого взгляда на Клеолинду Онйеню возжелал ее. Это я вскормила его на своей груди, я дала ему меч, в котором сошлись все мои достижения, я была прекрасна, а он желал ее больше всего на свете. Больше меня.
– Так это от безответной любви? – спросила Сабран. – Или из ревности?
– Думаю, понемногу от того и другого. Я тогда была моложе. Пленница нежного сердца.
Тани уловила какое-то движение в тени.
Сабран чуть сдвинулась влево. Калайба развернулась вслед за ней. Здесь, на деревянном островке палубы, они стояли как в оке урагана. Ни один змей не дохнул огнем вблизи ведьмы.
– На моих глазах Инис вырастал в великое государство. Сперва мне этого было довольно, – сказала Калайба. – Видеть, как мои дочери процветают.
– Это возможно и теперь, – решилась Сабран. – Я осталась без матери, Калайба. Я была бы рада другой.
Калайба запнулась. На миг лицо ее обнажилось наравне с телом.
