В отлаженном механизме перезагрузок кластеров произошел сбой. В Стиксе оказалась часть владений архимага Кориса Лар Берадота. Лучший целитель королевства сумел спасти часть своих людей, не дал им превратиться в жаждущих убивать чудовищ.Но выстоит ли магия в жестоких схватках с зараженными, внешниками и их приспешниками мурами?
Елена открыла глаза, потянулась и бросила взгляд на часы. Начало девятого. Выходной, за окном шумит дождь, то есть все за то, чтобы сегодня не идти на работу. Но надо, очень надо. Горе — смежники вместо обещанной среды только вчера синтезировали субстанцию, разлагавшуюся в течение двух суток. А без нее накрывался медным тазом десятидневный эксперимент. Лучше уж потратить несколько часов законного выходного, чем начинать все заново.
Елена Игнатова была женщиной удивительной и неповторимой. И речь тут не о внешности. Внешность у Елены как раз была довольно заурядной. Чуть выше среднего роста, к своим пятидесяти годам она на зависть подругам сохранила стройную фигуру с крепкой попкой и втянутым животиком. Но все портило лицо, излишне волевое, с грубоватыми чертами, лишенными очарования женственности.
Ох, недаром говорят, что лицо — зеркало души. Помимо таких типично женских качеств, как усидчивость и скрупулезность, Игнатова обладала острым умом, талантом руководителя и потрясающим умением доводить до конца любое, даже кажущееся безнадежным дело.
С юных лет Елена твердо решила заниматься наукой, кумиром ее был Менделеев, и она поступила на химических факультет университета. ВУЗ закончила с красным дипломом и первой среди сокурсников выбирала место своей будущей работы. Разумеется, осталась в родном городе, начав карьеру ученого старшим лаборантом института аналитической химии. Всего за девять лет написала и защитила кандидатскую диссертацию, а уже через год вплотную занялась докторской. Наметки были, Игнатова планировала к сорока пяти годам получить заветный докторский диплом. Но вдруг оказалось, что хотя Елена сама творила свою судьбу, но совсем не так, как думала.
Весь третий этаж их института занимала загадочная лаборатория, вход в которую наглухо перекрывала бронированная дверь. Еще в лабораторию вел лифт, но воспользоваться им без специального ключа было невозможно.
Большинство институтских полагало, что лаборатория занимается секретными военными разработками. Меньшинство возражало:
— Да вы чё, шутите? Военные норовят забраться в самые глухие места, подальше от скопления народа, а не тусуются в большом городе, пусть и на его окраине. Сто пудов, вся эта секретность для отвода глаз и приманивания вражеских шпионов, а на самом деле люди там занимаются разной фигней.
Право оказалось большинство. В один далеко не самый прекрасный день Игнатову вызвал к себе директор института. Кроме него в кабинете находился человек, которого Елена пару раз мельком видела у того самого, недоступного большинству сотрудников, лифта.
— Елена Аркадьевна, — начал первым директор. — Мы считаем целесообразным и даже необходимым перевести вас в лабораторию товарища Гаврилова.
Мужчина чуть приподнялся и кивнул, обозначая себя этим самым товарищем.
— Вы останетесь в прежней должности, но при этом заметно выиграете в зарплате, — продолжил директор, не дав открыть рта своей сотруднице.
— Кроме того нашим работникам полагаются некоторые дополнительные льготы, — добавил товарищ Гаврилов.
— Но почему я? — вырвалось у Игнатовой, хотя сказать ей хотелось совсем о другом.
У нее замечательный, давно сработавшийся коллектив, прекрасные люди и, главное, полным ходом идет работа над докторской диссертацией.
— Мы ознакомились с вашими последними статьями. Вы добились значительных успехов в тематике, схожей с той, которой занимается наша лаборатория. Скажу больше. Ваше участие заметно ускорит ход работы, имеющей важное государственное значение, — внушительно заметил товарищ Гаврилов, после чего встал с кресла. — Надеюсь, об остальном вы договоритесь сами.
Едва он удалился, Игнатова попыталась качать права, твердить о том, что среди сотрудников института она является одной из самых перспективных, по индексу цитируемости в иностранных журналах одна из первых, а когда защитит диссертацию, вообще вырвется в лидеры.
— О диссертации придется забыть в любом случае, — перебил директор.
— Как так! — Елена не могла поверить своим ушам.
— А так! Вы что, ребенок, не понимаете? Вами заинтересовались люди, которым просто невозможно отказать. Милая Леночка Аркадьевна! Вы же знаете, как я к вам отношусь. Будь моя воля, я бы навсегда оградил вас от подобных поползновений. Но сейчас я, как ни прискорбно это осознавать, всего лишь пешка в чужой игре, рядовой исполнитель спущенных сверху указаний. И если вы откажетесь, мне придется расформировать вашу группу, передать людей другим руководителям, а вас постоянно загружать различными поручениями, не имеющими ни малейшего отношения к тематике вашей работы.
Тут Елена сообразила, отчего так шустро смылся товарищ Гаврилов. Если бы он сам выдвинул эти требования или хотя бы остался в кабинете, Игнатова из чувства оскорбленной гордости могла бы, игнорируя угрозы, ему отказать. Психолог, однако.
