Лишь к концу дня, когда все остальные с нетерпением принимались подгонять минутную стрелку, бодрый и энергичный Ханский подтягивался к своему кабинету. Тогда-то и возникал жизнеутверждающий дробот, что, подобно походному маршу, провожал по домам утомлённых сотрудников.
Новому следователю майору Усыгину, надо признать, здорово не повезло. Потому что, когда, подстриженный, подглаженный, поскрипывающий и благоухающий, прибыл он в райотдел для представления начальству, единственное свободное место оказалось как раз в коварном тринадцатом кабинете.
Начальник отдела Сергей Иванович Бойков, узнав о предстоящем пополнении, погрузился в тягостные раздумья. О новом сотруднике было известно, что работал, и успешно, в кадрах. Котировался на выдвижение. Но неожиданно для всех подал рапорт о переводе в низовое отделение, в следствие, где никогда прежде не работал.
Предпенсионник Бойков, тёртый аппаратчик, заподозрил, что под видом следователя в отдел забрасывают кандидата на его должность с задачей набрать компромат на нынешнее руководство. Потому вновь прибывшего встретил несколько настороженно. Подле Бойкова, нервно потирая руки, ёрзал начальник следствия Чекин — его самого, как вши Мазепу, заедали сомнения.
— Так почему вдруг решили?.. Говорят… э… Вы сами… — поинтересовался Бойков, старательно сохраняя любезность на лице.
— Сам! — радостно подтвердил новичок. — Захотелось на землю. К народу поближе. Чтоб своими руками эту нечисть… Ну, вы меня, конечно, понимаете?!
— Ещё бы! — помрачневший Бойков оборотился к начальнику следствия.
— Где разместите товарища? — строго вопросил он.
— Пока в тринадцатый, к Ханскому, — Чекин стеснительно отвёл глаза. — Мест-то все равно нигде больше нет.
— Ну, разве что пока, — Бойков с состраданием оглядел беспечного новобранца. — Кабинет большой, на двоих. А мы вам туда лампу настольную выделим. Вот начальник следствия обеспечит.
— Да вы не волнуйтесь, товарищи, — успокоил обоих Усыгин. — Я не прихотлив. Главное — побыстрей впрячься в работу.
— Чего-чего, а этого добра хватает, — буркнул Чекин и, как всегда при упоминании о вале уголовных дел, загрустил.
Так и получилось, что, когда в десять утра по пути из ГАИ в пожарку Вадим заскочил за забытыми сигаретами, из-за соседнего, пустого прежде стола поднялся округлый и складный моложавый майор милиции.
— Здравствуйте, Вадим Викторович, — произнёс майор.
— Здоров, — невнимательно бросил Вадим.
— Я майор Усыгин, ваш новый товарищ.
Последняя фраза догнала Вадичку в дверях. Ханский озадаченно притормозил. Вернулся.
— Чего говоришь? — засомневался он.
— Говорю, будем вместе работать. Бороться с теми, кто мешает нам жить. Бок о бок выметать скверну, — майор жизнерадостно ткнул Вадика в бок коротким пальчиком. — Вот как вы полагаете, Вадим Викторович? Скоро мы победим преступность?
— Ага, — сообразил что-то Вадим и на всякий случай присел за машинку.
— Я тут поработать собирался, — смутно сообщил он.
— Конечно, конечно. Не буду мешать, — майор благоговейно отступил, кивнул на разваленные листы уголовного дела. — Должно быть, изобличаете кого-нибудь матёрого?
Ханский, неделю как волокитивший «венерическое» дело, разом сомлел и притих, совершенно ошарашенный.
Спустя полчаса Усыгин забеспокоился.
— Извините, Вадим Викторович, что отвлекаю, — задремавший Ханский вздрогнул. — Но вот что странно. Новый человек в райотделе уже два часа и до сих пор не представлен коллективу. Странно, чтоб не сказать: неверно. Боюсь, это чья-то недоработка.
— У нас каждый сам «прописывае тся», — мрачно бухнул Вадим, которому складный майор всё сильнее действовал на нервы.
— Как это?
— Сам, говорю. Обойди кабинеты. Представься. Кто таков, для чего прибыл.
— Вы полагаете, это удобно? — На лице Усыгина установилось выражение такого полнейшего внимания, что Вадим ощутил приступ вдохновения.
— Ещё как! — заверил он. — Только не бирюком входи, а покаламбурь.
— Сказать людям живое слово? — догадался Усыгин.
— Ну. Ты ж это наверняка умеешь.
— Да, мне приходилось работать с массами, — подтвердил Усыгин и, поправив фигуристо сидевшую на нём форму, отправился с визитами. Следом походкой индейца, вставшего на тропу войны, крался Ханский.
Усыгин и впрямь обошёл все кабинеты и всякий раз, войдя, произносил одну фразу:
— Здравствуйте, друзья. Я ваш новый товарищ майор Усыгин. Будем отныне вместе бороться с преступностью.
После этого пожимал руки и отправлялся дальше, оставляя в тылу сражённых наповал ментов.
Заглянул он и в Ленинскую комнату.
— Скверно живёте, братцы, — упрекнул он по возвращении Вадима. — В Ленкомнате даже пианино нет. Это же элементарно. Надо будет на ближайшем собрании хорошенько вздуть вашего замполита.
На тонко организованного Ханского фраза эта произвела впечатление неизгладимое. Тихо всхрюкнув, он выскочил в коридор и припустил к Чекину.
— Ты где этого откопал? — с порога заострил вопрос Ханский.
— А меня что, кто спрашивал? — огрызнулся Чекин. Был он не в духе: прокурор опять завернул на доследование уголовное дело.
— Откуда хоть?
