«Спасибо, сосед, за то, что приютил. Я, как на этой коляске, очутился, так чуда уже не жду. Врачи говорили, что надежды есть, но они мизерные. Я сразу все розовые мечты и откинул с головы. И возможность ходить лишился по глупому. Месяц до дембеля оставался. Нашу роту послали тогда сопровождать саперов, те разминировали поля. На первый взгляд все выглядело безопасно и ничего не предвещало беды. Жара стояла страшная, слава Богу, тогда побрились везде, дышать и жить было легче. Конечно, готовились к видам плавящихся останков наших солдат. Но такого, что произошло, точно не ожидали. Душманы устроили засаду. Не знаю угадали или из наших кто-то сдал, многих тогда талибы под себя подминали и агентов из них делали. Мы были как на ладони, поле просторное, афганцы на возвышенностях сели в кустах. Пацанов, которые там прочесывали местность, сразу положили. Началась пальба повсюду, взрывы, товарищи мои от боли стонут. И повсюду противный запах паленого мяса. Пули попадали в мины, и саперы разрывались на куски, а солнце пекло их части. Я тогда испугался, как малыш лающей собаки, паника меня всего охватила до дрожи. Раненым пытался помочь, но все простреливалось. Только начинаешь оттаскивать парня, а снайпера ему тут же в голову метят. Специально для забавы. И вот решаю сам укрыться за БТРом. А тут несколько пуль в спину. Дальше смутно помню, что было. Помощь подоспела, нас спасли. В госпитале врачи мне сообщили, что их прогнозы неутешительные. Пули мне позвоночник перебили на ухналь. Маму жалко и так проплакала все время, пока меня ждала. А тут я на коляске приезжаю. Она полгода продержалась, но слабое сердце отказало, и умерла. Потом за мной женщина начала ухаживать. Она вдова с двумя детьми. Потом пришли они жить ко мне. Но я ей был обузой и не нужен. В чем она нуждалась так это в квартире. Вот ее и отхапала. Бумажки меня заставила какие-то подписать. Я на них не посмотрел, не прочитал, доверял ей. Она сказала, мол документы на усыновление детей. А я радовался, наконец, семья будет и стану жить более полноценно».
«А зачем ей квартира? Шо своей не нажила?», – прервал его речь сосед.
«Ее за долги мужа отобрали. Он повесился из-за того, что денег назанимал кучу. На автоматах играл много».
«А чего ты в органы не обратишься? Она ж незаконно поступила».
«Та нужен я больно этим органам. Они даже рассматривать мое дело не будут. Сколько пацанов, которые после Афгана вернулись, рассказывали, что мы здесь на гражданке никому не нужны. На нас даже смотреть бояться. Многие из наших просились обратно их в Афганистан вернуть. Кто так посходил с ума, думая, что он все еще на войне. Кто-то наемником стал и по разным горячим точкам ездит. Чертова система».
Мужчины посидели еще немного, а затем отправились спать. На следующее утро в их квартиру наведались некие люди. Сосед дружелюбно открыл им двери, видимо это его гости. Но ветеран-инвалид не был осведомлен о таком ходе событий. Но звуков никаких не издавал, делал свое присутствие незаметным. Сосед всячески лебезил перед гостями. Они сунули ему деньги и задали вопрос «где он?». Тот подвел их к ветерану войны, и гости понесли его прочь из квартиры вместе с коляской. Сосед радостно кричал им в след «спасибо».
Дальше нас перенесли в грязный разбитый сарай. Его местоположение нам не показали. То ли он был в городе или где-то за ним, оставалось лишь только гадать. В этом сарае находились бездомные люди, беспризорники, инвалиды, кто в коляске, некоторые без ног или рук.
«Кто вы такие?» – спросил ветеран в страхе.
«Мы твои новые хозяева. Будешь работать на нас. Все твои соседи здесь – попрошайки. Вот и ты станешь одним из них», – ответил один из амбалов, которые привели инвалида.
Ветеран Афганистана осмотрел своих новых соседей. Он был поражен до безмолвия. Слишком много ударов судьбы настигло его за последнее время. Знакомствам там не было места, поэтому оставшееся время до сна люди сидели беззвучно, каждый в себе. Условие их проживания походили на содержание животных. На следующий день их всех отправили на места работы. Точки у каждого находились где угодно, главное, чтобы там было людно. Наш герой работал в подземном переходе. В руках он держал табличку, в которой было написано от руки: «Помогите ветерану Афганской войны. Лишился дома. Нет денег на еду». По выражению его лица я видел, что герою этой истории противилось такая форма работы. В те времена трудная жизнь была у каждого, но все преодолевали, боролись, а он занимался попрошайничеством. Такая мысль и ела его чувство собственного достоинства. Рядом с ним стоял парень с костылями, он вообще бродил по вагонам поезда в метро, но иногда мог и перемещаться в другие места.
«Сегодня плохой улов», – произнес тот, приземляясь на голый бетон рядом с нашим героем.
«Как ты молодой пацан опустился до такого?», – спросил ветеран-инвалид с легкой злобой.
