На построение высокого помоста отправили многих каторжников. Привыкшие к тяжкому тюремному труду и обнадеженные обещанным хорошим ужином, они приступили к работе незамедлительно. Уже к исходу седьмого дня Зоммеля помост был готов. Бенедикт распорядился, чтобы рядом установили столб для костра, что породило нешуточный интерес к предстоящему мероприятию.
Произносить свою речь Колер решил в темноте на помосте посреди промерзшего поля в свете луны, звезд и факелов множества собравшихся. Ему уже приходилось выступать перед населением целого города, поэтому он не испытывал ни робости, ни волнения. Легкий неуют придавало только то, что из формы Культа на нем была лишь красная накидка, которую можно было легко сбросить — остальная одежда была простой, и враждебного для данталли цвета не содержала.
Бенедикт не позволял себе думать, что нечто может пойти не так со снадобьем Ланкарта или с поведением Жюскина. Он знал, что неуверенность не станет ему хорошим спутником. Вместо того он напомнил себе, что, по сути, ему предстояла все та же казнь данталли — только на этот раз с необычной демонстрацией.
Выйдя на помост под гул голосов нескольких тысяч людей, Бенедикт Колер, освещенный светом двух установленных по бокам факелов, поднял руки, простирая в первые ряды собравшихся хищную тень. Гул начал постепенно смолкать, но Бенедикт выждал несколько мгновений, чтобы тишина набрала силу.
Как он и ожидал, зрители затихли.
— Я долго думал, как буду обращаться к вам, когда выйду сюда, — начал Бенедикт. Его голос разнесся по полю, словно ветер подхватывал его и нес к каждому слушающему уху. — «Друзья»? «Братья»? «Воины»? Мне так и не удалось найти нужного слова, и я знаю, какую мысль это породит в ваших умах: «Великому палачу Арреды удается не все». — Он сделал паузу, ожидая услышать ропот. Легкая волна перешептываний и впрямь пробежала по рядам зрителей. — И это так, — продолжил Бенедикт. — Мне удается не все. Многие из вас думают, что если я поведу вас на малагорскую операцию, она обязательно будет успешной. — Он обвел взглядом собравшихся. — Это не так. Я не в силах гарантировать успех операции, его не может гарантировать ни один человек. Существа, против которых мы выступаем, очень опасны. Бэстифар шим Мала способен своими силами поставить на колени целое войско. Мальстен Ормонт может контролировать множество людей одновременно. Земля дэ’Вер однажды уже испытала силу этих существ на поле брани, и из-за них разгорелись печально известные Сто Костров Анкорды.
По рядам анкордцев и ларийцев прошлась волна возмущения.
— А ведь с данталли и аркалом — малагорско-аллозийская армия, — продолжал Бенедикт. — Кхалагари смертоносны, а армии отлично подготовлены. — Он усмехнулся, услышав волну напряженного шепота. — Наверное, сейчас многие из вас решили, что операция в таком случае обречена на провал? Что ж… это тоже не так.
Он ожидал, что толпа растеряется, и не прогадал. Люди в первых рядах хмурились и переглядывались, пытаясь понять, как реагировать на слова Бенедикта Колера. Он не обещал им успеха, но и провалом не угрожал.
— Я мог бы положиться на богов, — продолжал Бенедикт, — но и этого делать не стану. То, что я предлагаю — не просто рискованный план. И, вопреки тому, что вы думаете, это не самоубийственная миссия! Мы втянем аркала и данталли в войну на несколько фронтов, и наши шансы будут уравновешены на весах Ниласы! Я нашел способ это сделать!
Голос Бенедикта постепенно набирал силу. Он чувствовал, как слушатели начинают следить за его речью внимательнее, ожидая вдохновляюще пламенного настроя. Что ж, он был готов дать им его. Он скользнул рукой себе за спину, где на поясе была закреплена прозрачная бутылочка, заткнутая пробкой. Внутри плескалась зеленая жидкость, едва заметно светящаяся в темноте.
— Это, — Бенедикт приподнял бутылочку над головой, — наша справедливость. Снадобье, которое не позволит ни данталли, ни аркалу, ни любому другому иному существу воздействовать на вас своими силами! Те, кто пойдет со мной до самого Грата, станут неуязвимыми для сил Мальстена Ормонта и Бэстифара шима Мала!
В это время Иммар вывел на помост постанывающего и спотыкающегося слепого Жюскина Прево в красной накидке.
— Все ли здесь носят защитные красные одежды? — поинтересовался Бенедикт. — Если нет, то поспешите защититься. Через несколько мгновений это беззащитное ослепленное существо снова обретет зрение.
Жюскин пролепетал что-то невнятное, напоминающее мольбу, но никто не обратил на это внимания. Иммар крепко держал его за плечи, стоя позади него на расстоянии в шаг.
Бенедикт шагнул к пленнику. Иммар отступил и извлек из-за пояса острый кинжал, который передал своему командиру. Бенедикт вывел Жюскина вперед, ближе к первым рядам, не без удовлетворения отметив, как от его пленника опасливо попятились облаченное в красное воины.
— Знакомьтесь! Это существо зовут Жюскин Прево. Он — член заговорщицкой группы данталли, состоящей из сообщников Мальстена Ормонта. И, я полагаю, именно его сообщники недавно напали на отряд генерала Томпса.
