Тем временем Арвен отчего-то продолжал всматриваться в пустыню, окрашенную ночной темнотой. Ему показалось, или в песке недалеко от дюны, на которую показывал Юрген, началось какое-то движение? Что там может быть? Змеи? Тогда их, должно быть, целая сотня, а то и больше, и двигаются они одним большим скоплением, что совсем не характерно для змей. Арвен готов был поклясться, что если бы человек нырнул в песок и пополз бы под ним, как крот, он создал бы на песке бугорок примерно такого размера. Это было похоже на движущуюся дюну… на довольно быстро движущуюся дюну.
— Юрген… — Арвен позвал собеседника, засмотревшегося на лагерь. — Там…
Он осекся на полуслове, потому что движущихся бугорков вдруг стало больше. Намного больше. Под песком что-то перемещалось, будто за дюной раскрылась нора очень больших кротов, и те, нырнув неглубоко под землю, начали стремительно приближаться к лагерю. Их явно не пугало количество человек, собравшихся здесь, судя по стремительному перемещению.
— Боги, что это такое? — попятившись, вскрикнул Юрген. Голос прозвучал, будто чужой.
— Тревога! Тревога! — толком не зная, как описать происходящее, заорал Арвен, отступая от движущихся горок песка. Сколько же их было? Сотня? Или больше? Казалось, они прибывали с каждым мигом.
Несколько человек повернулись к нему, в их числе была и мгновенно вооружившаяся команда Бенедикта Колера. Арвен продолжил отступать, поняв, что существо, скрытое песком, подобралось к нему на расстояние в пару шагов. Люди вскочили со своих мест, несколько человек уже подоспели на зов, когда Арвен вдруг запнулся о собственные ноги и рухнул на спину.
Песок перед ним взорвался сухим колючим фонтаном, и из-под земли вдруг вынырнуло нечто, отвратительнее которого Арвен ничего в жизни не видел. Оно было действительно белым, но это существо не было одето в белую ткань — на одежду походила его кожа, если эту слоистую, будто давно омертвевшую известково-белую мерзость вообще можно было так назвать. Словно застарелые лохмотья, она болталась на костлявом теле, напоминавшем размерами человеческое, и провисала отвратительными складками на коленях и локтях. Руки, больше напоминавшие кротовьи лапы, были увенчаны острыми когтями, легко разрывавшими землю или песок. Лысая голова, казалось, состояла из забитых песком морщин и складок, и трудно сказать, как такое существо перемещалось в песке, не повреждая глаза… если бы у этой отвратительной твари вообще были глаза. Арвен остолбенел от ужаса, увидев перед собой это противоестественное создание. Провисающие кожаные мешки на лбу и щеках шевелились, приводя в движение огромный нос с удивительно тонкими ноздрями. Приблизившись к Арвену, существо вдруг раскрыло пасть, усеянную двумя рядами острых зубов, и издало стрекочущий высокий вопль, который по жути мог сравниться, разве что, с легендарным криком аггрефьера. Арвен заорал, начав инстинктивно отползать назад, чувствуя, как промокают его штаны.
Вокруг — всюду — взрывались все новые и новые фонтаны песка, выпускавшие из себя этих жутких тварей. Люди кричали, чем только навлекали на себя белокожих хищников.
Слышался отвратительный хруст, с каким сталь чьих-то мечей разрывала плоть неизвестных существ. Звучали отрывистые команды Бенедикта, но Арвен не разбирал их. Для него не осталось ничего, кроме дикого вопля безглазых тварей. В ногу его что-то вцепилось и дернуло на себя, срывая плоть с костей и причиняя нечеловеческую боль. Почувствовав, что обречен, Арвен завопил не своим голосом. Где-то неподалеку так же вопил Юрген. Тварей становилось все больше, но Арвен уже не видел этого. Тьма, охватившая пустыню этой ночью, забрала к себе и его.
Напряжение несколько дней царило в Адесе, хотя выстроившиеся напротив гавани в широкую пугающую линию корабли пока не думали нападать. Однако каждый житель Адеса чувствовал — дело не в том, что захватчики не хотят войны, дело в том, что они чего-то ждут. И люди не хотели застать момент, которого они выжидают.
На третий день Гуэра жители Адеса собрали самые необходимые вещи и со всех концов города вереницами двинулись к аллозийской границе. Кто-то оставался, не решаясь покинуть родной дом. Кто-то зарабатывал, распродавая запасы продуктов для тех, кто стремился забаррикадироваться в своих жилищах и пережидать атаку на город. Другие начинали разбой, и тогда в дело вмешивалась малагорская армия. Отряды отправлялись патрулировать город, выискивая и отправляя в городскую тюрьму тех, чье поведение выходило из-под контроля.
Против потока беженцев с небольшим временны́м разрывом в Адес двигались три гонца. Солдаты остановили и расспросили каждого — как выяснилось, то были посланцы, желающие передать представителям Совета слова трех разных членов семьи Мала.
Солдаты не имели никакого права выведывать суть этих посланий.
