— Я предпочитаю джин. И с тоником. В крайнем случае с колой.
Хозяин кабинета нажал на кнопку, и вошел секретарь. Пожалуй, его комплекция была слишком массивной, чтобы выполнять чисто секретарские функции.
— Водку Джин. Тоник, — буквально через полминуты все это было на маленьком круглом столе перед окном. «Есть что-то приятное в нашей работе, — лицемерно подумала Жаклин. — Сидеть в кабинете с боссом, пить крепкие напитки… Жалко, что так не бывает. Разве что в отпуске. Но хоть чем-то он должен отличаться от будней».
Деново налил себе четверть стакана неразбавленной водки и выпил залпом. Жаклин с ужасом посмотрела на него и стала смешивать джин с тоником.
— Понимаете, Жаклин, — Деново впервые назвал девушку по имени. — Барбара перенесла серьезное потрясение в детстве. Вы ведь знаете, что моя жена, моя первая жена, мать Барбары, погибла. Девочка очень тяжело это переживала. Естественно, в десять лет… Когда дети слишком маленькие или, наоборот, постарше — потрясение не такое сильное. Маленькие еще ничего не понимают, а большие уже понимают, что все мы смертны, и находят в себе силы… жить дальше.
Барбара очень долго не могла прийти в себя, ей даже пришлось пропустить два года учебы. Она лежала в клинике. Очень хорошей клинике. Но потом врачи сказали, что опасность миновала и… девочка пришла в норму.
То есть — это ответ на ваш вопрос — у нее нет и, вероятно, не будет никаких отклонений. Барбара справилась со своей болезнью.
Да, она была тихой, замкнутой, необщительной, но это не было следствием психического заболевания. Просто… такая натура, да и, вероятно, след от потрясения остался. Училась в школе она очень хорошо и сейчас — в колледже — также. У нее есть личный врач, он до сих пор ее наблюдает, но у него нет никаких опасений на ее счет. Простите, мне не очень легко говорить о дочери, — он выпил еще.
— Тогда я задам еще один вопрос, — Жаклин медлила, — пусть он не покажется вам слишком нелепым и… неприятным. Вы уверены, что ваша жена… мать Барбары… только не сочтите, что я брежу… что она умерла?
Деново поднял голову, и глаза его на секунду сверкнули. Повисла тяжелая пауза.
— Не будь я уверен в вас, как в здравомыслящем человеке, я подумал бы, действительно, что вы бредите. Идиотский вопрос. И весьма… неуместный…
— Я скажу вам, почему эти два вопроса заданы. Они связаны между собой. Из разговора с Катрин я поняла: Барбара уверена, что ее мать жива. Ну, или она предполагает, что жива. Вы понимаете? Если мадам Деново умерла, и все знают, что это так, то… что можно подумать об идее Барбары?
Деново очень долго молчал, потом глухо проговорил:
— Господи, это хуже, чем я думал. Неужели все повторяется? Видите ли… Тогда, когда мы были вынуждены поместить ее в клинику, она говорила то же самое. Что ее мать жива, а все этого не понимают. И вот опять… Жаклин, нужно ехать, да я и сам поеду. Еще эта сумасшедшая… обитель. Представляете, что там с ней может случиться?
— Простите, мсье. Я заставлю вас пережить еще несколько неприятных минут. Конечно, мы поедем и сделаем все возможное. Я думаю, что, несмотря на болезнь, ничего страшного с ней не случится. Но… А если она не больна? Простите. Я детектив и обязана рассматривать все возможные варианты. Первый вариант легко объясняет происшедшее, и мы займемся им просто срочно. Я готова выехать прямо сейчас. Второй вариант — невероятный, нелепый и страшный. Если мадам Деново каким-то непостижимым образом осталась в живых…
— Вы, наверное, издеваетесь надо мной!!!
— Сколько человек видели ее мертвой? — Жаклин с трудом удавалось усидеть на месте и не выбежать из кабинета. Все это напоминало разговор больного и… еще одного больного. Деново, кажется, был готов растерзать ее.
Но через минуту он взял себя в руки.
— На похоронах было достаточно народу. Около восьми десятков.
— Хорошо, — проговорила Жаклин, переводя дух, — Есть еще третий вариант. Некто, имеющий непонятные, но преступные намерения, убеждает Барбару, что ее мать жива. Причем приводит веские аргументы. История нелепая, нельзя с этим не согласиться. Но, зная не очень… уравновешенный характер вашей дочери, этот некто приводит некоторые аргументы, которые ее убеждают.
— Бог с вами, — устало проговорил Деново. — Какие аргументы?
— Не знаю. Допустим, кто-то ее сначала убеждает в возможности переселения душ. Затем звонит по телефону голосом матери и, используя ее лексику… Простите, я фантазирую. Но поверьте, мой небольшой опыт доказывает, что у преступников бывает самая извращенная фантазия, которая ни одному писателю-фантасту не снилась.
Деново долго молчал. Он вертел в руках пустой стакан, потом сжал его с такой силой, что стакан треснул, порезав руку банкира. Не обращая внимания на выступившую кровь, Деново проговорил:
— Ее могли убедить. Для этого не нужно было рассказывать о переселении душ. Знаете, почему она говорила, что ее мать жива? Потому что хоронили Элен в закрытом гробу. Не знаю, что перевернулось в ее маленькой головке, но она почему-то уверовала в то, что похороны были всего лишь спектаклем.
