— Ты не права. Просто так сложились обстоятельства. Я не мог оставаться в Лионе.
— Вот я и говорю об обстоятельствах. Они всегда сильнее дружбы и даже… сильнее любви. Вы же знаете…
— С годами начинаешь понимать, что нет ничего сильнее и важнее дружбы и любви. К этому пониманию нужно прийти. Я, кажется, пришел. Ты можешь на меня рассчитывать вполне.
— Спасибо, дядя Пьер…
— Барбара, у меня к тебе маленькая просьба… Ты не могла бы… не называть меня дядей?
— Как же мне вас называть?
— Просто — Пьер. Ты выросла, стала совсем взрослой. А я… надеюсь, я не слишком постарел?
— Нет, что вы, совсем нет. Вы отлично выглядите.
— Спасибо. Надеюсь, мы восстановим нашу дружбу. Как в детстве…
Барбара вздохнула.
— Мне очень хотелось бы, чтобы все было как в детстве. Но это невозможно.
— Нет ничего невозможного, Барбара, ничего… Все еще будет очень хорошо. Просто прекрасно.
Но Барбара печально покачала головой. Ей хотелось плакать.
Пьер не знал, как развеселить эту девочку. Мечта отодвигалась на неопределенный срок. Девичья печаль расхолаживала его.
— Итак, что привело вас в наше скромное заведение? — лицо мадам Брассер было приветливым, но взгляд, обращенный на Жаклин — холодным и цепким.
— Любопытство, — честно ответила Жаклин.
— Приятно слышать, — отчетливо проговорила хозяйка, — что о нашем пансионате знают во Франции. Вы ведь оттуда, я не ошибаюсь?
«С чего это она взяла? — насторожилась Жаклин. — Я ничего не говорила про Францию. Ясновидящая она, что ли? Только этого мне не хватало!»
— Я ехала через Францию, верно. Но вообще я живу в Голландии, — произнесла она вслух.
— Странно, — металлическим голосом сказала мадам. («Могла бы и повежливее разговаривать».)
— Что же тут странного?
— Ваша аура говорит, что вы жительница Франции.
«Так я и знала. Аура!»
— Я родилась там.
— Давно уехали?
— Да, достаточно давно.
— Странно.
— Почему?
— Голландия — странный выбор для француженки.
— Мой муж — голландец.
— Вот как…
Разговор был какой-то… неестественный.
Но Жаклин не хотела брать инициативу в свои руки. Ей необходимо было составить предварительное впечатление о хозяйке, и важно, чтобы первые шаги в общении та делала сама.
— Как вы узнали о нашей «Обители»? — уже мягче спросила мадам Брассер.
— Один мой чокнутый приятель дал рекламный проспект.
Брассер одарила Жаклин долгим и пристальным взглядом.
— Он у вас с собой?
— Кто, приятель?
— Рекламный проспект.
— Да, конечно… Дивная печать… — и Жаклин достала красочный буклет, почти силой отнятый у Теодора Клодом Деново.
Выражение лица мадам Брассер мгновенно смягчилось.
— Да, мы стараемся, чтобы информация о нас была подробной и яркой. Вы действительно хотите отдохнуть у нас?
— Это было бы занятно. Люблю все новое и необычное.
— Вы догадываетесь о… специфике нашего пансионата?…
— Догадываюсь ли я? Да этот придурок мне все уши прожужжал…
— Могу я узнать его имя?
Жаклин запнулась. Сигнал опасности!
— Его даже я узнать не могу. В компании мы зовем его Крошкой Вилли. Себя же он называет каждый раз по-новому. Я даже не знаю, кто он по национальности. Какая-то славянская кровь…
— Странно…
— Да, у нас странная компания. Я там расслабляюсь.
— Наркотики?…
— Не без этого… — Жаклин снова сказала правду, имея в виду совсем другое.
— Ну что ж, кажется, я знаю, о ком вы говорите. Потом я покажу вам его фотографию… Он прекрасно провел у нас время.
— Надеюсь, — ухмыльнулась Жаклин.
— А я надеюсь, что вы тоже у нас не соскучитесь. Вы предпочитаете жить в замке или в коттедже на берегу озера?
— А что, можно выбирать?
— Странный вопрос от такой девушки, как вы.
— Нет, просто я представляла себе это несколько иначе…
— Напрасно. Мы соблюдаем принцип абсолютной свободы для наших клиентов. Свобода выбора места, занятий, развлечений… Мы стараемся, чтобы обитателям пансионата было из чего выбирать.
— Тогда я выбираю домик у озера. Ночью там, наверняка, гораздо прохладнее, чем в замке.
— Не выносите жары?
— Люблю вечернюю прохладу…
— Может быть, поэтому — Голландия?…
«Далась ей моя Голландия!»
— Может быть…
Мадам снова пристально посмотрела на Жаклин. Что-то явно настораживало ее в поведении девушки, хотя она старалась не подавать виду и быть предельно любезной.
«Может быть, сюда просто так не приезжают, как я? Тогда рано или поздно придется признаваться. А не хотелось бы». Если бы кто-то сказал Жаклин, что из этого разговора можно было узнать что-то путное, она плюнула бы ему в глаза. Развлечение грозило затянуться.
Жан стремительно поднялся при виде Жаклин и отодвинул легкое плетеное кресло, приглашая ее присесть. Этот обаятельный человек с добрыми глазами и приветливой ласковой улыбкой понравился ей еще в кабинете у мадам Брассер. И теперь она с радостью села к нему за столик и заказала кофе.
— Вы совсем другая, чем хотите казаться, — сказал он, внимательно посмотрев ей в глаза.
— Какая? — в ответ улыбнулась Жаклин.
— Беззащитная… Хочется держать лонжу, когда вы выделываете пируэты под куполом.
— Наверное, я бы вам се доверила. Хотя обычно работаю без страховки.
— Очень взрослая и очень самостоятельная.
