Но обмануть этого хитрого монстра будет не так просто. Можно было бы спрятать ее здесь — его апартаменты были запретной зоной и для хозяйки, и для Грати, и для всех остальных.
Так повелось с самого начала. Но как спрятать? Ведь девочка вовсе не собирается прятаться. Тогда остается клиника. Применять насилие с тем, чтобы избежать более страшного насилия. Если Грати поймет, что Дюбуа не собирается ее трогать, он найдет собственный способ, чтобы Жаклин исчезла с дороги. Но все-таки неплохо было бы выяснить что она делала у них ночью, что, собственно, искала?
Жан приподнялся на локте и слегка поправил плед, который он расстелил прямо на деревянном полу солярия.
— Жаклин, — тихо позвал он.
Она обернулась, и в ее взгляде он, опытный, несмотря на свой ужасающий прокол, психиатр, угадал готовность подчиниться ему. Он привык, что женщины обычно следуют его воле во всем, но видеть покорность в Жаклин — это было неожиданно и приятно.
— Иди сюда, — позвал он ее.
Жаклин медленно пошла к нему.
«Кошка, — подумал он. — Идет, словно одолжение делает. Только что спину не выгибает». Она опустилась на колени и присела на пятки.
— Как ты? — спросил он ласково. — Отдохнула немного?
Она кивнула головой.
— Тогда, может быть, продолжим наше обучение?
Она снова кивнула и склонила голову набок.
— Ляг рядом, — сказал он, — и расскажи, почему ты такая недотрога. И на что ты тратила самые лучшие женские годы, вместо того чтобы использовать их для счастья?
— Это неинтересно, Жан, — сказала она и глубоко вздохнула, когда он провел пальцами вдоль ее позвоночника.
— Мне все интересно, — возразил он. — Не забывай, что я психолог.
— Вот как?… — она резко приподнялась. — Значит, я для тебя прежде всего научный объект?
— Конечно, — захохотал он, — а ты сомневалась? Ты для меня вполне подходящий объект исследования. На таких, как ты, и делается наша наука. — Но его глаза все-таки говорили ей о другом. Она боялась произнести это даже про себя, но ведь она тоже изучала психологию — его глаза светились нежностью… Может быть, любовью?
— Я тебя сейчас задушу! — сказала покрасневшая Жаклин.
— Ну, это вам, мадемуазель, вряд ли удастся! — Он схватил ее за предплечья в тот момент, когда пальцы ее уже были готовы сомкнуться на его шее, и резко развел руки в стороны. Она охнула и уткнулась ему лицом в грудь. Он завел ее руки за спину.
— Вот так, кошечка. Лежи тихо.
Она сильно прикусила кожу у его ключицы. Он вскрикнул и отпустил ее.
— Что ж ты делаешь, звереныш?! Ну все. Пришла пора расплаты! Вставай.
Она окинула его сверкающим взглядом — и вправду, точь-в-точь маленький дикий зверек — но повиновалась. Он, держась за ключицу и притворно охая, тоже встал.
— Идем, — он взял ее за руку и повел в густые заросли своего ботанического сада.
— Куда это еще? — засопротивлялась Жаклин.
— Там увидишь, — строго сказал Дюбуа, подхватывая ее на руки…
После он, опять-таки на руках, доставил ее в душ и сам бережно намылил и вымыл все ее тело. Заворачивая Жаклин в белую махровую простыню, он поцеловал ее, и ее губы тут же отозвались.
— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он.
— Да, чего-нибудь покрепче. И я опять хочу на крышу, — капризно сказала Жаклин. — Мне там нравится.
— Я рад. — Он надел на нее свой халат, снова взял на руки, поднял по лестнице и бережно усадил в шезлонг.
— Ты сделал мне больно, — сказала она сердито и отпила немного джина.
— Потом тебе это, может быть, понравится.
В первый раз это трудно понять…
— Я не люблю боли. И не полюблю никогда. Не люблю, когда ее причиняют другим. А ты любишь?
— Жизнь многообразна. Без боли она была бы неполной. Это же так очевидно.
— Ты — ученый, а я — простой полицейский. И мне это не очевидно.
— Тогда тебе надо больше общаться со мной. — Он засмеялся.
— Угу. Надеюсь, что в следующий раз в порыве страсти ты не станешь меня убивать.
Дюбуа вздрогнул. Ее слова вернули его к висевшей над ним проблеме. Он посмотрел ей прямо в глаза — так, что она от смущения отвела взгляд. Теперь в его глазах определенно читались любовь и, пожалуй, преданность.
— Я убью любого, кто только подумает поднять на тебя руку.
Он произнес эти слова и понял, что это правда. Главное, чтобы исчез страх. А страх исчезал, когда он находился рядом с этой девочкой и смотрел в ее прекрасное и доверчивое лицо.
— Жаклин, обещай мне одну вещь, — проговорил Дюбуа.
— Только одну? — засмеялась она.
— Не смейся, я серьезно.
— Ну, пожалуйста. Если ты уверен, что я смогу выполнить обещание… Да что с тобой? — она взглянула на него удивленно, насторожившись от внезапной перемены его тона и настроения.
— Я как раз не уверен… Но очень тебя прошу…
— Ну, говори уже, не томи! — вздохнула Жаклин.
— Я сейчас должен уйти. Ненадолго. Мне необходимо иногда навещать наших гостей… Это моя работа. Обещай, что пока я буду ходить, ты никуда отсюда не исчезнешь.
— И только-то? — она снова засмеялась. — Пожалуйста, не исчезну. Если ты действительно ненадолго. А чем я буду здесь заниматься?
— Во-первых, можешь просто отдохнуть. Поспать, например.
