Вика с недоумением почесал щетинистый подбородок, на его отекшем лице застыло выражение, мол, Сергей так Сергей, какая разница, все равно от этого ничего не меняется, и продолжил заискивающе:
– Мы ж не знали, что ты на больничку захотел. Подумали – все, кранты тебе, решил перед богом представиться. А мы жрать хотели, не поверишь! У меня только лук был, а…
– Все, проехали, – оборвал его Сергей.
– Обиду не держишь? – на всякий случай уточнил Вика – казалось, он опасался мести с его стороны за содеянное.
– Нет, – сказал Сергей, и это было правдой. Того, на кого он держал обиду, он помнит и будет помнить всегда.
Кряхтя и покашливая, Вика уполз под шконку Зябы – теперь он спал там. Сергей продолжал смотреть прямо перед собой немигающим взглядом. Мыслей не было. Во всяком случае, пока.
В эти оставшиеся дни он так и не увидел Василия Ивановича – тот, по слухам, сразу после Нового года укатил в отпуск. Зэки судачили, что в Доминикану. Сергей знал, где это – по географии у него всегда была твердая пятерка. Воображение рисовало теплое, ласковое море, мягкий песок, непривычно белый, почти как мука… И загорелые стройные девчонки, со смехом барахтающиеся в прозрачных волнах. У него в одной руке сигара, в другой – терпкий коктейль с экзотическими фруктами. И главное – свобода, никаких проклятых «пупкарей» с их визгливым «лицом к стенке!», никаких «скруток», кишащих вшами, никакой вонючей баланды из дырявых «шлемок»…
Последнюю ночь он не спал – вся камера знала о его предстоящем освобождении, и его, злорадствуя, вновь отымели по очереди. На протяжении всей экзекуции Сергей не открывал глаза, он лежал, стиснув зубы, и молился только об одном – терпеть и держать себя в руках.
Утром, задолго до рассвета, он неслышно взял свою «скрутку» и молча встал у двери – едва держащаяся на ногах пародия на человека, больше похожая на тень.
Вскоре был объявлен подъем. Перекличка, завтрак, проверка камер – все по установленному порядку. Сергей, не шелохнувшись, стоял у двери, мысленно считая секунды. Его не вызывали. В голове уже начинали зарождаться нехорошие мысли – а правильно ли он подсчитал срок? А включается ли время пребывания в ШИЗО в его общий срок? Или ему еще пять дней тут торчать?! А может, про него вообще забыли?!
Сергей не замечал, с какой ненавистью смотрит на него Галя.
– Жлоб ты, Света, – вдруг хрипло сказал он, приподнявшись на локтях.
– Я Сергей, – лишенным эмоций голосом проговорил тот.
– Да хоть папа римский, – фыркнул Галя. Вика озадаченно таращился на него, не понимая, что нашло на Галю.
– Скоро на волю, да? – спросил Галя, но Сергей промолчал. Он прислушивался – вдруг сейчас в коридоре раздастся звук шагов «пупкаря», который идет к ним, и прозвучат столь долгожданные и сладостные слова: «Римакин, на выход с вещами».
– У тебя остались конфетки? А, Света? – не унимался Галя.
– Что, крови моей не напился? – не выдержал Сергей, но «опущенный» сделал вид, что не услышал этих слов.
– Я знаю, у тебя были карамельки, – мечтательно закатил глаза Галя, потом снова злобно уставился на Сергея. – Ты думаешь, на воле все по-другому будет? А?
– Отвали.
В коридоре послышались гулкие шаги, и Сергей встрепенулся.
– А я ведь все знаю, Света.
Сергей прислонил ухо к холодной поверхности двери, но, к его безмерному разочарованию, шаги уже затихали. Кто-то из охраны просто прошел мимо их барака, даже не замедлив движение.
– Я в теме, что ты был не при делах. Ну, я про твою «делюгу» с той девкой, – сказал с расстановкой Галя.
Сергей был настолько погружен в собственные мысли, что не сразу смог вникнуть в суть последней фразы. А когда наконец мозг переработал слова «опущенного», он с недоверием посмотрел на Галю:
– Что ты сейчас вякнул?
– Ага, все так и есть. Ты еще нормальным пацаном был, не «зашкваренным», – с идиотской улыбкой продолжал Галя. – А я в другой камере гужевался… Так вот, слышал базар, что один черт с нижегородской зоны хвалился, как одну мокрощелку подкладывал тупым фраерам, и потом их на бабки ставили. Лохам не резон под статью идти, они и башляли. И что вроде таким же макаром ты под замес попал, только расплатиться у тебя нечем было, потому ты чалку по «лохматому сейфу» и надел. А твою фамилию-то я сразу запомнил, у меня память о-го-го! Так-то, Света. Вот ведь, земля и вправду круглая… А если бы не жлобился и угостил меня карамельками, я бы всю правду рассказал, и не валялся бы ты все эти дни у параши…
У Сергея подкосились ноги. Было такое ощущение, что его огрели кувалдой по затылку.
– Почему ты молчал?! – недоумевая, спросил он.
– Кто будет слушать «петуха»? – вступился за Галю Вика. Он пожал тощими плечами и добавил: – Ты бы все равно ниче не выиграл. Ты не держи зла на Галю. Видишь, он не в себе. Только о конфетах и гундит. Пойми одно, Серега, даже если бы правда вскрылась, тебе назад пути нету. Ну, замочил бы ты Галю, тебе лучше стало бы? Только срок бы себе лишний добавил. Из «вафлеров» обратно чистенькими не возвращаются, сам знаешь.
