Да, Сергей это знал. Но эмоции хлестали через край, и единственное, чего он хотел сейчас – это растерзать Галю собственными руками. Масла в огонь подлило также осознание того, что «опустили» его тоже не без помощи этого «дырявого» ублюдка. Хочешь карамелек? Ты их получишь, сука.
Бросив свою «скрутку», Сергей метнулся к столу. Он помнил, что Зяба как-то хвастался, показывая ему самодельный стилет, вылепленный из хлеба. Да-да, именно из хлебного мякиша, смешанного с сахаром (чтобы при высыхании изделие не потрескалось). «Пускай одноразовый, но до сердца дойдет», – уверял зэк, с гордостью демонстрируя Сергею свою поделку.
Стилет был там, под столом, приклеенный в двух местах хлебом.
– Света, ты что, сбрендил? – с ошалевшим видом воскликнул Зяба, но Сергей уже несся обратно к Гале. Тот лежал на полу все с тем же идиотским выражением лица.
– Замочу!.. – выдохнул с яростью Сергей, склонившись над зэком.
* * *
Около одиннадцати утра «Форд» адвоката остановился возле здания городской полиции. Прихватив с собой кожаную папку, Андрей направился к массивным дверям.
В кабинете у полковника было так накурено, что у Белова заслезились глаза. Он вдруг снова подумал о пепельнице, которую так и не нашел. Увидев, что адвокату некомфортно, Дымков, громадный мужчина с багровым лицом, быстро затушил сигарету и открыл форточки. Находившиеся в помещении сотрудники разом замолчали, увидев Белова.
– Иван Семенович, хотелось бы в общих чертах узнать суть дела, – сказал Андрей, усаживаясь в кресло. Полковник плюхнулся на стул, который жалобно заскрипел под его весом, и стал крутить в руках линейку.
– Его взяли совершенно случайно. Вчера на улице Мира, прямо на перекрестке болтался, в костюме Деда Мороза. Кидался под машины, орал что-то, ну, один из водителей взял да и позвонил по «02». Мужчину доставили в отдел, на одежде кровь обнаружили, в мешке для игрушек – вот такой огроменный тесак, – полковник раздвинул в сторону руки, показывая размер клинка. – Во время разговора нес какую-то ахинею про конец света и тому подобное. Пробили его по всем базам, поехали к нему домой. Он живет в частном доме, у него там небольшая кроличья ферма. И там уже начался полнейший п…ц.
– Конкретнее? – спокойно уточнил адвокат.
– В сарае нашли мертвую девочку, помнишь, с твоей дочерью в школе училась? Этот Власов, тварь, подвесил ее к потолку. У нее была отрублена левая ступня, а вместо нее приклеен какой-то плюшевый комок, я сначала даже не понял, и только потом стало ясно, что это. У него весь дом в игрушечных зайцах! И на чердаке, и в сарае, и даже в ванной. Понимаешь? Он приклеил ребенку лапу от плюшевого зайца! А ступню, значит, приклеил зайцу! Тот у него на кровати сидел.
– Этот Власов ведь сам хромает? – заметил Белов.
– Да, у него нет левой ноги, передвигается с протезом. Вроде родился таким, его медкарту должны вот-вот подвезти, – ответил Дымков. – Во время обыска в холодильнике нашли две детские ноги, обе левые. А в подвале обнаружили еще двоих детей, и тоже с лапками вместо ног. Крепко, сука, приклеил.
Полковник выдержал паузу, потом сказал:
– Андрей, я тебе, конечно, дам время с ним поговорить. Но у меня к тебе просьба будет, выручай.
– Что именно?
– Видишь ли, сейчас нормального адвоката не найти, а его допрашивать надо по всей форме. Сам понимаешь, дело громкое, тут каждую запятую под лупой выверять нужно, а я этим салагам, студентам вчерашним, не доверяю. Не хотелось бы потом быть похожим на выдрюченного помойного кота. Я понимаю, что «уголовка» не твоя специфика, но…
– Хорошо. У него есть какие-то родственники? Возможно, они уже ищут ему адвоката, и он не захочет воспользоваться моими услугами.
– Брось, Андрей Викторович, – поморщился полковник. – Какой у него выбор? Он сейчас любому «почтальону»[25] рад будет. Ты только поприсутствуй на официальном допросе, а там мы ему какого-нибудь дежурного адвоката найдем, так, чтобы все в рамках закона было, – торопливо говорил Дымков. – Судя по его халупе, Резника он нанимать не будет, даже если своих кроликов продаст… Ты ведь сам понимаешь, что с твоей стороны это дело «тухляк», Власов все равно получит свой пожизненный, можешь мне верить на слово.
– То есть ты меня зовешь поработать, а сам говоришь, мол, сиди и не высовывайся? – поинтересовался Андрей.
– Можно считать и так, – вынужден был признать Дымков. – Андрей, ты прекрасный адвокат, я знаю, на что ты способен. Но не забывай, что сделал этот упырь.
– Пока ничего не доказано, – пожал плечами Белов. – Иван, уж слишком все гладко получается – вам этого Власова словно на блюдечке принесли.
Дымков с силой выпустил воздух сквозь сжатые зубы.
– Не усложняй ситуацию, Андрюша. Реальная жизнь – прозаичная штука, точно тебе говорю. Начнешь копаться в этом дерьме – город тебе этого не простит. В особенности те, кто потерял детей.
– Меня линчуют? – попробовал пошутить Андрей, хотя ему было далеко не смешно – он хорошо видел, как разъяренная толпа пыталась добраться до маньяка.
– Ну так что? – Дымков выжидательно смотрел на него.
– Идем.
Глянцев быстро поднялся со стула.
