– Я обнимаю тебя крепко-крепко, – сказал Голос. – И глажу. Ты знай, что я все время с тобой. Я очень внимательно на тебя смотрю. Может быть, я еще раз тебе позвоню. А сейчас мне пора отлучиться.
– Я буду ждать. Пока.
– Пока. Помни, что ты очень счастливый, только не знаешь этого, но ты обязательно узнаешь.
– У меня была черная полоса, но сейчас она немного посветлела.
– Ну, ничего. Потом может опять немножко потемнеть. Иногда Богу нужно, чтобы мы что-то поняли, научились. Пока.
– Спасибо тебе, Голос.
Поговорив с Голосом, он полез в список принятых звонков: «номера нет». Перезвонить было нельзя – только удалить.
Он лег и принялся вычислять Голос. Оказалось, что это не так уж и сложно. Во-первых, он просто его вспомнил и узнал. А во-вторых, он смекнул, что лишь недавно сменил телефонный номер, и тот был известен немногим. Голосу в том числе.
Она тоже рисовала, и они встречались на выставках. У нее было все хорошо, счастливая семья.
А ему так хотелось, чтобы Голос был с ним.
Тогда он взялся за кисти и быстро соорудил невразумительную абстракцию. Что-то в ней было, угадывалось – все, что душе угодно.
На ближайшей выставке она – воплощенный Голос – подошла к нему, они немного поболтали, а потом она спросила про картину-абстракцию.
Он изобразил задумчивость и даже взялся за подбородок.
– Видишь ли, эта картина называется «Голос». Я не мог изобразить его иначе. Я сочинил историю, – и он пересказал ей весь разговор. – И вдруг я – в истории – узнал этот Голос. – Он объяснил, как это у него вышло. – Мне стало и радостно, и тоскливо. Потому что у Голоса все замечательно дома, и лезть в это дело, рушить его мне совершенно не хочется. Кроме того, с ангелами не спят.
– Ходили же ангелы к дочерям человеческим.
– И что из этого вышло? И уж точно не ходили к сынам.
Они постояли, обнявшись.
Потом выставка закрылась, он вернулся домой.
Голос больше не позвонил.
«Я счастливый, – повторял он себе, переходя из комнаты в прихожую и кухню, возвращаясь обратно. – Вверх тормашками, но нужно терпение, чтобы это понять. Я очень счастливый и хороший».
– Ваше желание звучит довольно странно, – стоматолог смешался. Он уже хотел взгромоздиться на стул-вертушку и произвести манипуляции, отработанные до автоматизма. Однако вместо этого доктор, выслушав пациента, неуверенно топтался возле бормашины и прикидывал в уме, чем его услуги могут закончиться.
Снизу вверх, из кресла, на него угодливо взирал терпеливый N.
– Я понимаю, – сказал он кротко. – Видите ли, я потому и записался последним – ведь работа, должно быть, займет немало времени.
Стоматолог раздраженно уставился на вежливое лошадиное лицо.
– Согласитесь, – заметил он осторожно, – не каждый день слышишь просьбу удалить все зубы. Должен напомнить, что я нашел у вас всего лишь две малюсенькие дырочки. Остальные зубы здоровы. В чем же дело?
N. вздохнул.
– Боюсь, что объяснения затянутся надолго. Вы и так…
Врач остановил его жестом.
– Ничего, ничего. Вы абсолютно правы – кроме вас больных сегодня уже не предвидится. Будет лучше, если вы изольете душу.
N. обреченно потупил глаза.
– Что ж, – сдался он тихо после внутренней борьбы, – я расскажу. Но предупреждаю, что мои доводы покажутся вам… как бы помягче выразиться… слегка абсурдными.
Стоматолог с преувеличенной учтивостью закивал, предлагая упрямцу говорить дальше и заранее соглашаясь с вероятной оценкой услышанного.
N. сложил пальцы в замок и несколько раз рассеянно ими пошевелил.
– Все дело в снах, – признался он наконец. – Несколько раз я имел несчастье увидеть во сне зубы.
Стоматолог молчал. Будучи во власти простительных подозрений, он теперь раздумывал, какая форма психиатрической помощи окажется эффективной. Отправить беднягу в психдиспансер или сразу вызвать бригаду? N. тем временем гнул свое:
– Ну так вот. Однажды мне приснилось, будто один из зубов расшатался, а десна начала кровоточить. Кстати, зуб и в самом деле был никудышный. Впоследствии я долго с ним мучился, пока его не вырвали. А примерно через месяц после сновидения скоропостижно скончалась моя тетушка.
N. замолчал, ожидая реакции и с тревогой следя за доктором. Тот притворно поразился:
– М-м? В самом деле? Сколько же, позвольте узнать, ей было годков?
– Восемьдесят четыре, – ответил пациент вызывающе.
Доктор не без труда восстановил на лице заботливое выражение.
– Так. Прискорбно. И что же?
– Да ничего – я тогда о зубе и не вспомнил. Как и в следующий раз, когда приснилось, что зуб мне выбили, и снова больной.
Стоматолог рассудил, что полезней все-таки слушать сидя, забрался на вертушку и приветливо улыбнулся. Нога его, закинутая на другую, чуть заметно покачивалась.
– Дядюшка последовал за тетушкой, – строго сказал N., не видя повода к веселью.
Доктор немедленно погрустнел.
– Простите за дотошность – а сколько лет было вашему дяде?
– Столько же, – последовал сдержанный ответ. – Напрасно вы улыбаетесь – тогда я опять ничего не заподозрил. Лечил себе зуб – и ладно. Пока мне не открыли глаза. Пока я не начал кое-что понимать.
