– Вы не волнуйтесь, – доктор полез в карман за спичками и папиросами. – Не возражаете? Уверяю – я слушаю очень внимательно и непредвзято. Но почтенный возраст ваших родственников ставит всякую связь с выпавшими зубами под сомнение.
– Принято, – N. загадочно оскалился. – Но вскоре развернулся третий сон: в нем я привязывал нитку одним концом к очередному зубу, а другим – к дверной ручке. Сел и начал ждать, когда кто-нибудь войдет. Вошел какой-то скелет, погрозил мне пальцем, и зуб, понятно, вылетел. А двумя неделями позже племянница жены мыла окна и свалилась с девятого этажа.
– Это действительно печально, – стоматолог возобновил качание ногой, но уже по-иному – более энергично и размеренно. N. прикрыл глаза и помедлил. Потом глухо сообщил:
– Совершенно случайно, месяца через полтора после этого события, я узнал, что зубы во сне предвещают гибель знакомого или родственника. Тут-то я и припомнил все прошлые сны, связал их воедино и задумался. Не скажу, что мигом пришел к чему-то окончательному, но мысль засела прочно. Прошло около полугода, и на тебе – зуб теперь вываливается сам по себе. Я сплю и вижу себя стоящим в бесплодной пустыне, на ладони – зуб, а я тупо его рассматриваю. Утром я почувствовал тревогу и на всякий случай справился – как бы невзначай – о здоровье родных и близких. Все казалось замечательным, я успокоился, а вскорости уже сидел на поминках. Моего шурина треснула по темени сосулька, он так ничего и не понял. И здесь я испытал настоящий ужас. Каждую ночь я засыпал со страхом и просыпался с облегчением, радуясь любому кошмару – лишь бы в нем не было зубов. Знаете, я очень люблю моих друзей и родственников. Я не могу мириться с такой неопределенной ситуацией. Впрочем, что в ней неопределенного? Как раз все ясно, как день. И положение продолжало ухудшаться. Несколько сослуживцев скончались как бы неожиданно, внезапно, но это произошло в период, когда я пользовался сильными снотворными. Может быть, мне и снились зубы, да я не запомнил. Подобная неизвестность оказалась куда мучительней, и я выбросил лекарства в помойку. Стоило мне это сделать, зуб приснился вновь: я сидел за столом и ковырял в дупле спичкой. Это было по осени, я в январе под трамвай угодила теща.
Стоматолог хлопнул ладонью по бедру, показывая, что с него достаточно. Он убедился в серьезности мотивов и…
N. не унимался:
– В последнее время – вы, доктор, конечно, вправе думать что угодно, – я замечаю все новые и новые зловещие признаки. Мир вдруг сделался полон угроз. Судите сами: сосед сверху вернулся из жарких стран и привез с собой десяток змей, среди которых есть ядовитые. В квартиру напротив вселились отъявленные бандиты. Тип, что проживает прямо под моим двоюродным братом, демобилизовался и набил жилье ворованными боеприпасами. У друга детства выросла какая-то родинка. Любовница хлебнула поддельной водки… На углу поставили будку – в ней точат ножи…
– Стоп, стоп, стоп! – замахал руками доктор. – Можете не продолжать, я отлично вас понимаю и глубоко сочувствую. Но скажите – так ли уж вы уверены, что, оставшись без зубов, больше никогда не увидите их во сне?
Обреченные зубы N. застучали.
– Вы давали клятву Гиппократа, – молвил он укоризненно, едва не плача. – Нельзя так жестоко обращаться с больными, нельзя лишать их надежды. Вы что – можете предложить другой выход? По крайней мере, нам стоит попытаться. Чутье подсказывает мне, что я на верном пути.
В этом стоматолог не сомневался. Правда, конечный пункт виделся им с N. по-разному.
– Я искренне вам соболезную, – врач, симулируя сожаление, вздохнул. – Но, к несчастью, я связан бюрократическими правилами. Лично мое мнение может быть каким мне заблагорассудится, но любая проверка выявит нарушение, и мне придется туго. Вырвать все зубы! Нет, я просто не имею на это права! Не имею, пока вы не принесете мне справку о состоянии вашей психики, – и доктор с беспримерным ханжеством развел руками.
N. печально усмехнулся, порылся за пазухой, достал сложенный вчетверо листок.
– Я предусмотрительный человек, – шепнул он доверительно. – Просчитываю на десять ходов вперед. Извольте, – он протянул бумажку доктору, и тот, помявшись, взял ее двумя пальцами. Повисла тишина. N. в конце концов ее нарушил и попросил:
– Если можно, доктор, – общий наркоз. Прошу вас. Не умножайте мои страдания физической болью!
Врач безмолвствовал. Он машинально сворачивал справку в трубочку и смотрел в пол.
– Целая операционная! – сказал он отчаянно, обращаясь сам к себе. Переведя взгляд на N., стоматолог воскликнул: – Как же вы без зубов-то будете, а? Перейдете на каши и кисели?
N., чувствуя, что выиграл схватку, пожал плечами:
– Что такое кисель по сравнению с чистой совестью? Поживем – увидим. Возможно, протезы… Да! – спохватился он, хватаясь за бумажник. – Не сочтите за провокацию – я в долгу не останусь!
Доктор отмахнулся, невольно решая, как бы половчее отказаться, чтоб все же взять.
