Хэ-Чжу пошел искать стол, а я тем временем кружила вокруг Оси. Мои сестры улыбались под слащавыми лампами, свисавшими с потолка. Как неутомимо они работали! Здесь были Юны, здесь была Ма-Лью-Да-108, чей ошейник ныне похвалялся одиннадцатью звездочками, – одна была заработана на несчастье моей погибшей подруги. За старым моим прилавком на западной стороне стояла новенькая Сонми. Здесь же была и Келима-889, заменившая Юну. Я встала к ее кассе и, по мере того как приближалась очередь, нервничала все сильнее.
– Здравствуйте! Келима-восемьсот-восемьдесят-девять к вашим услугам! Аппетитно, волшебно, как всегда у Папы Сона! Да, мадам? Чем порадовать вас сегодня?
Я спросила, узнает ли она меня.
Келима-889 улыбнулась сверх всякой меры, чтобы скрыть свое смущение.
Я спросила, помнит ли она Сонми-451, прислугу, работавшую рядом с ней и однажды утром исчезнувшую.
Бессмысленная улыбка: глагол «помнить» не входит в лексикон прислуг.
– Здравствуйте! Келима-восемьсот-восемьдесят-девять к вашим услугам! Аппетитно, волшебно, как всегда у Папы Сона! Чем порадовать вас сегодня?
– Ты счастлива, Келима-восемьсот-восемьдесят-девять? – спросила я.
Улыбку ее, когда она закивала, озарил энтузиазм. «Счастлива» – это слово из Второго Положения Катехизиса: «При условии, что я повинуюсь Катехизису, Папа Сон меня любит; при условии, что Папа Сон меня любит, я счастлива».
Меня уязвило это жестокое принуждение. Я спросила у Келимы, не хочется ли ей жить так, как живут чистокровные. Сидеть за столиками в ресторации, а не вытирать их?
Келима-889, отчаянно желая услужить, сказала:
– Прислуги едят Мыло!
Да, упорствовала я, но разве ей не хочется увидеть Внешний мир?
Должно быть, когда у Юны-939 проявлялись «отклонения», на лице у меня было написано то же, что у Келимы-889 после этого вопроса. Она сказала:
– Прислуги не выходят во Внешний мир, пока не получат двенадцать звездочек.
Меня подтолкнула девушка-потребительница с цинковыми колечками и накладными ногтями.
– Если вам необходимо издеваться над тупыми фабрикантками, занимайтесь этим по утрам первого дня. Мне требуется пройтись по пассажам до комчаса, понятно?
Я спешно заказала у Келимы-889 сок из лепестков розы и акульи десны. Очень жалела, что рядом со мной не было Хэ-Чжу, и держала ухо востро на тот случай, если бы Душевное кольцо вышло из строя и выдало меня. Устройство сработало, но мои вопросы уже пометили меня как смутьянку.
– Демократизируйте своих собственных фабриканток! – сердито прошипел какой-то мужчина, когда я протискивалась мимо с подносом. – Аболиционистка!
Другие чистокровные, стоявшие в очереди, поглядывали на меня с беспокойством, точно я была носительницей какой-то болезни.
Хэ-Чжу нашел свободный столик в западном секторе – там, где я прежде работала. Сколько десятков тысяч раз вытирала я эту поверхность? Хэ-Чжу тихонько спросил, обнаружила ли я что-нибудь ценное.
– Мы здесь рабыни на срок в двенадцать лет, – шепнула я.
Аспирант Единодушия только потер себе ухо и проверил, не подслушивает ли нас кто-нибудь, но выражение его лица подсказало мне, что он со мной согласен. Он стал потягивать свой розовый сок. Десять минут мы молча смотрели РекЛ: там показывали, как советник Чучхе открывает новый, более безопасный ядерный реактор, ухмыляясь так, словно от этого зависело его пребывание в слое. Келима-889 убирала стол рядом с нами; обо мне она уже забыла. Может, «ай-кью» у меня и был выше, но выглядела она куда более довольной, чем чувствовала себя я.
Возможно, он помог мне избавиться от лишнего напряжения, да. Если какой-нибудь ключ и был, то он состоял лишь в том, что никакого ключа не существовало. У Папы Сона я была рабыней; на Тэмосане – рабыней привилегированной. Однако случилось еще кое-что, когда мы направлялись обратно к лифту. Я узнала миссис Ли, работавшую на своем сони, и громко назвала ее по имени.
Женщина, которая после приема таблеток свежести выглядела безукоризненно, удивленно улыбнулась сочными губами новой модели.
– Я была миссис Ли, но теперь я миссис Ан. Мой бывший муж утонул на рыбной ловле в прошлом году. Несчастный случай.
Я сказала, что это просто ужасно.
Миссис Ан утерла глаза рукавом и спросила, хорошо ли я знала ее покойного мужа.
Лгать труднее, чем чистокровные это изображают.
Миссис Ан повторила свой вопрос.
– До нашего брака моя жена работала в Корпорации, занималась стандартизацией блюд, – торопливо объяснил Хэ-Чжу.
Положив руку мне на плечо, он добавил, что эта закусочная была в зоне моей деятельности и что Смотритель Ли был образцовым работником корпократии. Однако в миссис Ан уже пробудились подозрения, и она спросила, когда именно это могло быть. Теперь я знала, что сказать.
– Когда главным его Пособником был потребитель по имени Чё.
Оттенок ее улыбки изменился.
– Ах да. Пособник Чё. Отправлен куда-то на север, по-моему, чтобы обучиться командному духу.
