Облачный атлас полностью

Как-то раз я на туманном рассвете занимался дойкой, и наша гостья спросила, мож’ ли ей пойти вместе со мной пасти коз. Ма, конечно, сказала, шо мож’. Я ничего такого не г’ворил, я сказал, этак холодно-каменно, В пастьбе коз нет ничего интересного для тех, у кого есть такая Смекалка, как у тебя. Мероним вежливо ответила: Мне интересно все, чем занимаются жители Долин, но, конечно, если ты, хозяин Закри, прост’ не хочешь, шобы я наблюдала за твоей работой, то и прекрасно, прост’ скажи эт’ прямо, и все. Вишь? Слова ее были шо твои скользкие борцы, они прост’ п’ревертывали все твои не в ей. Ма так хищно на меня смотрела, шо мне пришлос’ сказать: Ладно, отлично, ей, пойдем.

Гоня своих коз вверх по тропе Элепаио, я не сказал больш’ ни слова. Когда проходил мимо жилища Клуни, мой братей, Губбо Хогбой, крикнул: Как оно, Закри! Он хотел поболтать, но когда увидел Мероним, то осекся и то’ко сказал: Закри, ступай ост’рожно. Ох, как мне хотелос’ сбросить эту женщину со своей спины! И я, значит, приказал своим козам: А ну, хватит плестис’, вы, увальни-бебени! и пошел быстрее, надеяс’ ее вымотать, вишь, мы шли вверх по проходу Верт’бри, но она не отставала, не, ни даж’ на скалистой тропе к Лунному гнездовью. В упрямстве Предвидящие не уступят коз’пасам, узнал я тогда. Я решил, шо она поняла мой замысел и про себя посмеивается надо мной, так шо больш’ я ей в’обще ничего не г’ворил.

И шо она сделала, когда мы достигли Лунного гнездовья? Села на скалу Большого пальца, достала тетрадку и сделала набросок чудного вида, шо оттуда открывался. Ну шо, должен признать, у Мероним была чудная рисовальная Смекалка. На бумаге появилис’ и Девять Долин, и побережье с мысами, и возвышенности с ложбинами. Такие же настоящие, как настоящие. Я не хотел обращать на нее никакого внимания, но не мог себя удерживать. Назвал все, шо она показала, и она вписала все названия, пока бумага не стала наполовину рисованной, наполовину исписанной. Я сказал так, и Мероним отозвалас’: Точно, это мы сделали здесь карту.

Ну и вот. Я услышал, как треснула ветка на опушке елового леса у нас за спиной. Эт’ был не какой случайный порыв ветра, не, эт’ сделала нога, я был вполне уверен, но оканчивалас’ ли она ступней, копытом аль когтями, сказать я не мог. Никто никогда не видел Конов на Наветренной стороне Кохал, но Конов не встречали и на п’реправе у Слуши, не, так шо я пошел в заросли посмотреть-увидеть. Мероним хотела пойти вместе со мной, но я велел ей остаться. Может, эт’ вернулся Старый Джорджи, шоб еще больш’ отяг’тить мою душу? аль эт’ прост’ отшельник из племени Мукини, рыщущий в поисках чего пожевать? Я держал наготове пику и подкрадывался все ближе к елям, все ближе к елям…

Оседлав толстый замшелый пень, там сидела Розес. Вижу, ты завел себе новую, сказала она вежливо, но в глазах ее прогляд’вала разъяренная сучка-динго.

Ты шо, про нее? – я показал на Мероним, к’торая сидела-смотрела, как мы разговариваем. Разве молва не донесла до тебя, шо К’рабельщица старше, чем была моя бабуся, когда Сонми дала ей новое рождение! К ней – не ревнуй! Она не такая, как ты, Розес. В голове у ней сто’ко Смекалки, шо шея вот-вот сломается.

Теперь-то Розес уже не была вежливой. Значит, у меня никакой Смекалки нет?

Ох, женщины, женщины! Они норовят отыскать в твоих словах самое дурное значение, суют его тебе под нос и г’ворят: Смо’ри, чем ты в меня швырнул! Я – шо? был до костей охвачен похотью, голова распалилас’, вот и подумал, шо немного грубых слов приведут Розес в чу’с’во, излечат ее. Ты же знаешь, шо эт’ не то, шо я г’ворю, тупая ты шнырялка, девка…

Я не закончил своей лечебной речи, пот’му шо Розес так крепко припечатала меня по лицу, шо земля подо мной подкосилас’ и я грохнулся на свое гузно. Ош’рашенный, так и сидел там, шо твой упавший бебень, а когда тронул нос, то пальцы у меня стали красными. О, сказала Розес, потом, ха! потом: Можешь втирать своим козочкам все шо хочешь, пастушок, но то’ко не мне, так Старый Джорджи отяг’тил твою душу! Так вот наше милованье-трепетанье разлетелос’ на мильон осколков, и Розес ушла прочь, покачивая своей корзиной.