Облачный атлас полностью

Дорога через туннель деревьев, обдиравших ветвями макушки, вела к мосту, построенному Древними над устьем реки Пололу, и мост этот об’значал северную границу Долины. Вот, и когда мы были всего в сотне шагов от этого моста, из-за туч выглянуло солнце, и я глянул вп’ред, и его стершийся настил горел ярким золотом, а ржавые распорки были затененной бронзой. Боль моя украдкой высвободила воспоминание, ей, третье данное мне предсказание: Если бронза горит, оставь этот мост, не п’ресекай. Я не мог ничего объяснить Мероним на скачущем г’лопом коне, так шо я просто завопил ей в ухо: Я ранен!

Она остановила коня в ярде от моста. Куда?

В левую икру, сказал я.

Мероним, сильно встревоженная, оглянулас’. Наших преследователей еще не было видно, так шо она спрыгнула на землю и осмотрела рану. Коснулас’ ее, и я застонал. Пока шо рану зат’кает древко, ей, нам надо добраться до безопасного места, и тогда я…

Дробь, выбиваемая мсти’льными копытами, приближалас’.

Тогда я сказал ей, шо мы не можем п’ресечь этот мост. Шо? Она изогнулас’, шоб заглянуть мне в глаза. Закри, ты г’воришь, шо этот мост не безопасен?

Ну, наско’ко я знал, мост этот был достаточно прочен, я, вишь, часто брал с собой Джонаса собирать яйца чаек, когда он был поменьше, а МакОлифф из жилища Последней Форели большую часть лун охотился на т’леней и п’реходил через него туда и обратно с ручной тележкой, но и сновидения в Иконной не обманывали, не, никогда, а Аббатисса заставила меня запомнить мои предсказания для особого дня, и вот теперь этот день настал. Я г’ворю, сказал я, шо Сонми в’лела мне не п’реходить через него.

Страх сделал Мероним насмешливой, вишь, она была просто чел’веком, как вы и я. А Сонми знала, шо у нас на хвосте будет разъяренная ватага Конов?

Река Пололу широко растекается в своем устье, объяснил я ей, так шо здесь нет ни жуткой глубины, ни особ’ жилистого течения. Дорога п’ред мостом разветвлялас’ как раз в том месте, где мы находилис’, ей, и она уводила вниз, к самой воде, то есть рукой было подать до того места, откуда мы могли п’ресечь реку вброд. Копыта б’рабанили все ближе и ближе, и Коны вот-вот должны были нас увидеть.

В общем, Мероним поверила моей пол’умной настойчивости, не знаю поч’му, но поверила, и вскоре яркая-холодная Пололу остужала мою рану до полного онемения, но конь опасно оскальзывался на усеянном галькой речном дне. Тыгыдык, тыгыдык, трое Конов г’лопом ворвалис’ на мост, увидели нас, и воздух рядом с нами задрожал, распоротый одной ’рбалетной стрелой, другой, а третья ударилас’ в воду и окатила нас брызгами. Еще трое Конов догнали троих первых и не остановилис’, шоб стрелять, не, они, тыгыдык, поскакали дальше через мост, шоб отсечь нас от дальнего берега. Я был в отчаянии, проклинал себя, Ей, ясный пламень, постреляют нас, шо твоих жир-птиц, во’ как я думал.

Ну так вот, знаете, как оно б’вает, когда подрубаешь-обтесываешь дерево? Этот скрип после последнего удара, пронзи’льный визг разрываемых в’локон и медленный стон всего падающего ствола? Вот именно это я и услышал. Вишь, один аль двое жителей Долин, тихонько п’реходящих через мост с ручной т’лежкой, – одно, но г’лопом скачущая лошадь – совсем другое, а шесть-семь-восемь бронированных боевых коней Конов в галопе – этого было уже чересчур. Мост порушился, к’буто сделан был из соломы и держался на соплях, ей, распорки разломилис’, настил расщепился, изношенные тросы со звоном полопалис’.

Это не было так себе, незначи’льным падением, не. Мост через Пололу высотой был примерно в пятнадцать чел’веческих ростов. Вниз кверху брюхом полетели кони, всадники, удерживаемые стременами и всем прочим, а Пололу, как я уже г’ворил, не была здесь без’пасной глубокой заводью, к’торая могла бы поймать их тела и вытолкнуть их наверх, не, река была загром’ждена здоровенными скалами, и плоскими, и зазубренными, с торчащими ’стриями, и они опасно ранили падавших, смертельно опасно. Никто из Конов не поднялся, не, то’ко двое-трое жалости достойных коней извивалис’-брыкалис’, но у нас не было врем’ни на лечение этих животин, не.