Облачный атлас полностью

Кто бы работал на фабричных линиях? Очищал сточные воды? Задавал корм на рыбных фермах? Добывал нефть и уголь? Поддерживал работу реакторов? Строил здания? Прислуживал в ресторациях? Гасил пожары? Охранял границу? Заполнял пустые баки? Поднимал, копал, тянул, толкал? Сеял, жал? Теперь начинаете понимать? Чистокровные больше не обладают этими базовыми умениями, на которых покоится наша корпократия, да и любое другое общество. По-настоящему вопрос должен звучать так: какого вреда не смогли бы причинить шесть миллионов вознесенных фабрикантов вкупе с жителями приграничных земель и чистокровными низшего слоя, которым, как и жителям Хвамдонгиля, нечего терять?

Единодушие навело бы порядок. Не все принудители – агенты Союза.

Какими орудиями устрашения воспользовалось бы Единодушие? Тыкало бы в вознесенных кольтами? Даже Юна-939, прислуга-фабрикантка, предпочла смерть рабству.

И какова была ваша роль в этом… предполагаемом восстании?

Первая моя роль сводилась к доказательству того, что катализатор Сулеймана действует. Это мой разум выполнил, да и продолжает выполнять – просто-напросто тем, что не деградирует. Катализатор в массовых количествах синтезировался на подпольных фабриках по всем Двенадцати мегаполисам.

– Вторая твоя роль, – сообщил мне в то утро Хэ-Чжу, – будет посольской.

Генерал Апис – тот самый карп в гостиной дома, где играли в маджонг, – надеялся, что я выступлю в качестве посредницы между Союзом и возносимыми фабрикантами. Чтобы помочь мобилизовать их как революционеров.

Что вы чувствовали, становясь – э-э – резной фигурой на носу корабля террористов?

Трепет: по своему геному я не предназначена для изменения истории. Я так и сказала своему товарищу по бегству. Хэ-Чжу возразил, что никто из революционеров никогда и не был для этого предназначен. Обдумай это как следует, настаивал он. Апис надеется, что к тому времени, как мы встретимся с ним снова, я приму нужное решение. Единственное, о чем сейчас просит Союз, подчеркнул он, – это не отвергать предложение с ходу.

Вы не полюбопытствовали о проектах Союза насчет более светлого будущего? Откуда вы могли знать, что новый порядок не приведет к зарождению еще худшей тирании, чем та, которой он положит конец? Подумайте о большевиках и о революции в Саудовской Аравии. Подумайте о гибельном Перевороте Троицыного Дня в Северной Америке. Ведь не подлежит же сомнению, что если требуются великие перемены, то программа нарастающих реформ, осторожных шагов представляет собой самый мудрый путь, которого и следует придерживаться?

Вы, Архивист, выказываете эрудицию, для восьмого слоя совершенно необычайную. Я вот думаю, не встречалась ли вам эта фраза, впервые произнесенная государственным деятелем двадцатого века: «Пропасть не преодолеть в два приема».

Мы ходим вокруг спорных вопросов, Сонми. Давайте вернемся к вашему путешествию.

Долины Суанбо мы, придерживаясь окольных путей, достигли около одиннадцати часов. Опрыскиватели урожая распылили облака шафранового удобрения, затмившие горизонты. Хэ-Чжу опасался возможности попасть под Глаз-Спутник, и поэтому мы поехали по просеке на плантации Лесной Корпорации. Ночью шел дождь, так что просеку заполонили грязные лужи. Продвижение наше было медленным, но никакого другого транспорта мы не видели. Норфолкские гибриды ели с каучуковым деревом, высаженные ровными рядами и шеренгами, создавали иллюзию, будто мимо нашего форда маршируют полчища деревьев численностью в миллиард. Я выходила наружу лишь однажды, когда Хэ-Чжу заново наполнял опустевший бак из канистры. Долина была ярко освещена, но на плантации даже в полдень царили влажные, приглушенные сумерки. Единственные звуки порождались легким ветром, свистевшим сквозь притупленные иглы. По геному эти деревья должны были отпугивать жуков и птиц, так что в спертом воздухе разило инсектицидом.