Облачный атлас полностью

Я уступил, сдался, не устоял. Уступить, to succumb. Очень старый глагол, конца пятнадцатого века, старофранцузское succomber или латинское succumbere, но жизненно необходимый в человеческих обстоятельствах, особенно в моих. Я уступил тупому персоналу. Я сдался бирке на подарке: «Мистеру Кавендишу от его новых друзей – пусть еще много раз он встретит Рождество в „Доме Авроры“!» Я не устоял перед подарком: календарем с Чудесами Природы, где на каждую страницу приходилось по два месяца. (Дата смерти не указывалась.) Я уступил резиновой индейке, синтетической начинке, горькой брюссельской капусте; я сдался бесшумным хлопушкам (не должно случаться сердечных приступов, вредно для дела), карликовым бумажным коронам, беззубым пастям, понятным шуткам (Бармен: «Что будете заказывать?» Скелет: «Кружку пива и швабру, пожалуйста».). Я не устоял перед специальными выпусками мыльных опер, сдобренных дополнительной рождественской жестокостью; перед речью королевы, раздающейся из могилы. Возвращаясь из туалета, я наткнулся на сестру Нокс и не устоял перед ее торжествующей фразой: «Поздравляю вас, мистер Кавендиш, со всеми праздниками разом!»

В исторической программе по второму каналу Би-би-си в тот день показывали документальный фильм, снятый в Ипре в 1919 году. Эта дьявольская насмешка над некогда приличным городком была адресована моей собственной душе.

Всего лишь три-четыре раза в юности довелось мне мельком увидеть острова Счастья, прежде чем они затерялись в туманах, приступах уныния, холодных фронтах, дурных ветрах и противоположных течениях… Я ошибочно принимал их за взрослую жизнь. Полагая, что они были зафиксированным пунктом назначения в моем жизненном путешествии, я пренебрег записать их широту, долготу и способ приближения к ним. Чертов молодой дурак! Чего бы я сейчас не отдал за никогда не меняющуюся карту вечного несказанного? Чтобы обладать, по сути, атласом облаков?

Я дожил до Дня подарков{154}, так как был слишком жалок, чтобы повеситься. Нет, лгу. Я дожил до Дня подарков, так как был слишком труслив, чтобы повеситься. На ланч был индюшачий бульон (с разваренной чечевицей), и оживляли его только поиски куда-то задевавшегося мобильного телефона Дейдры (заводной куклы-гермафродита). Зомби забавлялись тем, что гадали, где он мог быть (под диванами), где он вряд ли мог быть (на рождественской елке) и где он никак не мог быть (в подкладном судне миссис Биркин). Я обнаружил, что стучусь в дверь котельной, словно раскаивающийся щенок.

Эрни стоял над какой-то стиральной машиной, разобранной на части, которые лежали на газетах.

– Гляди-ка, кого принесла нелегкая.

– Счастливого Рождества, мистер Кавендиш, – просияла Вероника, на которой была русская меховая шапка; на коленях у нее лежал толстый томик стихов. – Входите, пожалуйста.

– Пропустил денек-другой, – неловко преуменьшил я.

– Я знаю! – воскликнул мистер Микс. – Я знаю!

Эрни все еще излучал пренебрежение.

– Э-э… можно войти, Эрни?

Он поднял и слегка опустил голову, показывая, что ему все равно. Он снова разбирал котел на части, и у него в замасленных, коротких и толстых пальцах было множество серебристых винтиков. Он ничуть не облегчал мне мою задачу.

– Эрни, – сказал я наконец, – сожалею о том, что недавно наговорил.

– Ясно.

– Если вы не поможете мне выбраться отсюда… я спячу.

Он разобрал какую-то деталь, которую я не смог бы даже назвать.

– Ясно.

Мистер Микс раскачивался вперед-назад.

– Ну так… что скажете?

Он уселся на мешок с удобрениями.

– Ладно, только не раскисайте.

По-моему, я не улыбался со времен Франкфуртской книжной ярмарки. Лицо у меня так и горело.

– Скажи ему о нашем гонораре, Эрнест, – проговорила Вероника, поправляя свою кокетливую шапку.

– Все, что угодно! – Никогда в жизни я не говорил этой фразы так искренне. – Какова ваша цена?

Эрни заставил меня подождать, пока все до единой отвертки не исчезли в его сумке для инструментов.

– Мы с Вероникой решили попытать счастья на новых местах. – Он кивнул в сторону ворот. – Еще севернее. У меня есть старый друг, который хорошо нас устроит. Так что вам придется взять нас с собой.

На такой оборот дел я не рассчитывал, но какая разница?

– Чудесно, чудесно. Буду рад.

– Тогда договорились. День «Д» наступает через два дня.

– Так быстро? У вас уже есть план?

Шотландец фыркнул, открутил крышку термоса и наполнил ее крепчайшим черным чаем.

– Да, можно сказать и так.

План Эрни представлял собой рискованную последовательность падающих костяшек домино.

– Любая стратегия побега, – произнес он с лекторским видом, – должна быть изобретательнее ваших охранников.