– Сюрприз, – сухо говорит Хэл Броди, застигнутый за тем, что снимает с полок Луизы книги и пластинки, препровождая их в свою спортивную сумку. – Эй, – говорит он, чтобы скрыть укол вины, – ты так коротко постриглась.
Луиза не очень удивлена.
– Разве все брошенные женщины не делают то же самое?
Хэл издает гортанный щелкающий звук.
– Стало быть, День Рекламаций, – говорит Луиза, злясь на самое себя.
– Почти завершен. – Хэл отряхивает с ладоней воображаемую пыль. – Вот это избранное Уоллеса Стивенса{68} – оно твое или мое?
– Его нам подарила Фиби на Рождество. Позвони Фиби. Пусть она решает. Или вырви нечетные страницы и оставь мне четные. Это похоже на взлом. Мог бы и позвонить.
– Я звонил. Кроме твоего автоответчика, ничего. Выброси его, если никогда не слушаешь.
– Что за глупости, он стоит целое состояние. Итак, что же привело тебя в город, кроме любви к модернистской поэзии?
– Поиски натуры для «Старски и Хатча».
– Старски и Хатч не живут в Буэнас-Йербасе.
– Старски похищает Триада Западного побережья. Будет перестрелка на здешнем мосту Бей-бридж, а еще у нас сцена погони – Дэвид и Пол бегут по крышам автомобилей в час пик{69}. Согласовать это с транспортной полицией – немаленькая головная боль, но нужна реальная местность, иначе мы лишимся всякого подобия художественной целостности.
– Эй, «Blood on the Tracks»[37] ты не заберешь.
– Это моя пластинка.
– Теперь уже нет. – Луиза не шутит.
Броди с ироничным почтением вынимает пластинку из спортивной сумки.
– Слушай, мне было так жаль услышать о твоем отце.
Луиза кивает, чувствуя прилив горя и ожесточение.
– Да.
– Наверное, это было… своего рода облегчение.
«Точно, но только те, кто понес утрату, могут на самом деле об этом говорить». Луиза сопротивляется соблазну сказать что-нибудь едкое. Она вспоминает, как ее отец поддразнивал Хэла: «телемальчик». «Я не стану плакать».
– Значит, у тебя все в порядке?
– Да, все отлично. А ты как?
– Тоже отлично. – Луиза глядит на новые бреши на своих старых полках.
– Работа хорошая?
– Отличная. – «Избавь нас обоих от нашего ничтожества». – Полагаю, у тебя есть ключ, который принадлежит мне.
Хэл застегивает молнию спортивной сумки, выуживает ключ из кармана и роняет ей в ладонь. Напыщенным жестом, чтобы подчеркнуть символизм данного акта. Луиза улавливает незнакомый запах лосьона после бритья и воображает себе
– Ну что ж, пока.
«Пожать ему руку? Обнять?»
– Угу.
Дверь закрывается.
Луиза накидывает цепочку и заново проигрывает встречу. Она включает душ и раздевается. Зеркало в ванной наполовину скрыто полкой с шампунями, кондиционерами, коробкой гигиенических салфеток, кремами для кожи и подарочным мылом. Луиза сдвигает все это в сторону, чтобы яснее видеть родимое пятно между своей лопаткой и ключицей. Встреча с Хэлом также отодвинута. «Совпадения случаются постоянно». Но оно неоспоримо имеет форму кометы. Зеркало затуманивается. «Факты – вот твой хлеб и твое масло. Родимые пятна могут выглядеть как угодно, не только как кометы. Ты все еще расстроена папиной смертью, вот и все». Журналистка ступает под душ, но в своем воображении расхаживает по коридорам шато Зедельгем.
Лагерь протестующих против строительства АЭС на острове Суоннекке находится на материке, между побережьем и болотистой лагуной. По ту сторону лагуны тянутся акры цитрусовых садов, поднимающихся к засушливым холмам. Шалаши, раскрашенные во все цвета радуги фургоны обитателей лагеря и трейлерные домики выглядят как нежелательные дары, выброшенные Тихим океаном. Надпись на натянутом полотнище провозглашает: «ПЛАНЕТА ПРОТИВ ПРИМОРСКОЙ КОРПОРАЦИИ». На дальней стороне моста стоят корпуса Суоннекке «Эй», подрагивающие, словно Утопия в лунном мираже. Загорелые белые малыши плещутся в ленивых волнах на мелководье; бородатый апостол стирает в тазу рубашку; двое по-змеиному гибких подростков целуются в траве, покрывающей дюны.
Луиза запирает свой «фольксваген» и через заросли кустарника проходит к лагерю. Вдали гудят сельскохозяйственные машины. К ней приближаются несколько обитателей, но настроены они явно не дружественно.
– Ну? – с вызовом произносит мужчина с ястребиным лицом коренного американца.
– Я полагала, что это общественная парковка.
– Вы предполагали неверно. Она частная.
– Я журналистка. Надеялась проинтервьюировать нескольких из вас.
– На кого вы работаете?
– На журнал «Подзорная труба».
Тучи немного расходятся.
– Не написать ли вам о последних приключениях носа Барбры Стрейзанд? – говорит индеец и сардонически добавляет: – Без обид.
