– Марго является активисткой Зеленого фронта с той поры, как Приморская корпорация купила остров Суоннекке. Эта земля принадлежит ей, и она разрешила нам сидеть тут шипом в боку у корпорации. Полтора месяца назад на ее бунгало – в двух милях отсюда – напали грабители. Денег у Марго нет. Только несколько клочков земли, с которыми она отказывается расстаться, как бы ни обольщала ее Приморская корпорация. Грабители избили ее до потери чувств и бросили умирать, но ничего не взяли. В строгом смысле слова это не убийство, потому что Марго до сих пор в коме, так что полиция склоняется к версии плохо спланированного ограбления с неудачным концом.
– Неудачным для Марго.
– И чертовски удачным для Приморской корпорации. Ее семью засыпают медицинскими счетами. Прошло несколько дней после нападения, и компания по торговле недвижимостью из Лос-Анджелеса, «Открытая перспектива», обращается к двоюродному брату Марго с предложением купить эти несколько акров прибрежных кустарников по цене в четыре раза выше рыночной стоимости. Для создания частного заповедника. Так что я попросила Зеленый фронт навести кое-какие справки об «Открытой перспективе». Она была зарегистрирована всего пару месяцев назад, и угадайте-ка, кто возглавляет список корпоративных вкладчиков? – Ван Зандт указывает подбородком в сторону острова Суоннекке.
Луиза взвешивает все услышанное.
– Я буду держать вас в курсе, Хестер.
– Очень на это надеюсь.
Альберто Гримальди испытывает удовольствие, когда проводит в своем кабинете на Суоннекке внеплановые брифинги по безопасности с участием Билли Смока и Джо Нейпира. Ему нравится степенное поведение обоих мужчин, так контрастирующее со свойственной просителям и свите придворных манерой лебезить. Нравится отправлять свою секретаршу в приемную, где главы компаний, руководители профсоюзов и правительственные чиновники вынуждены томиться в ожидании, лучше всего – часами, и слышать, как она говорит: «Билл, Джо, сейчас у мистера Гримальди есть окно для вас». Смок и Нейпир дают Гримальди возможность тешить эту черту характера, роднящую его с Дж. Эдгаром Гувером{72}. О Нейпире он думает как о непреклонном бульдоге, чье детство, проведенное в Нью-Джерси, наложило на него отпечаток, не смягченный и тридцатью годами жизни в Калифорнии; Билл же Смок – это давнишний его знакомец, готовый пройти сквозь стены, этику и законность, чтобы выполнить волю своего хозяина.
Сегодняшняя встреча усилена присутствием Фэй Ли, вызванной Нейпиром для последнего пункта их неписаной повестки дня: журналистка по имени Луиза Рей собирается посетить в эти выходные остров Суоннекке – представляет она угрозу для безопасности или нет?
– Итак, Фэй, – говорит Гримальди, балансируя на краю своего стола, – что нам о ней известно?
Фэй Ли говорит, словно читая невидимую шпаргалку:
– Репортер «Подзорной трубы» – полагаю, все мы знаем, что это такое? Двадцать шесть лет, честолюбива, ближе к либералам, чем к радикалам. Дочь известного зарубежного корреспондента Лестера Рея, недавно умершего. Мать повторно вышла замуж за архитектора после дружественного развода семь лет назад, живет в пригороде Буэнас-Йербаса – Юингсвилле. Родных братьев и сестер нет. Изучала историю и экономику в Беркли, диплом с отличием. Начинала в «Хроникере», Лос-Анджелес, печатала политические статьи в «Трибуне» и «Вестнике». Не замужем, живет одна, по счетам платит вовремя.
– Стоячая вода, да и только, – комментирует Нейпир.
– Тогда напомните мне, почему мы ее обсуждаем, – просит Смок.
Фэй Ли обращается к Гримальди:
– Мы поймали ее, когда она расхаживала по институту, – во вторник, во время запуска. Она утверждала, что у нее назначена встреча с доктором Сиксмитом.
– На предмет?
– Была уполномочена написать статью для «Подзорной трубы», но я думаю, она что-то выуживала.
Президент правления смотрит на Нейпира. Тот пожимает плечами.
– Трудно определить, мистер Гримальди. Если она хотела что-то выудить, мы должны предположить, что она знала, за какого рода рыбой пришла.
Гримальди имеет слабость произнести вслух очевидное:
– Это отчет.
– У журналистов лихорадочное воображение, – говорит Ли, – особенно у голодных и молодых, ищущих свою первую большую сенсацию. Полагаю, она могла бы подумать, что смерть доктора Сиксмита была… как бы это сказать…
Альберто Гримальди изображает озадаченность.
– Мистер Гримальди, – вставляет Смок, – думаю, что у Фэй слишком много такта, чтобы прямо выложить вот что: эта Рей могла вообразить, будто мы убрали Сиксмита.
– «Убрали»? О господи! Это серьезно? Джо? Как ты думаешь?
Нейпир разводит руками.
– Фэй может быть права, мистер Гримальди. «Подзорная труба» отнюдь не славится твердой приверженностью фактам.
– У нас есть какие-нибудь рычаги воздействия на этот журнальчик? – спрашивает Гримальди.
Нейпир мотает головой.
– Я сам этим займусь.
