Успех отравляет новичков во мгновение ока. Я напечатал себе визитные карточки: «Кавендиш-Редукс, Издательство передовой беллетристики». А что, думал я, почему не торговать публикациями, вместо того чтобы публиковать? Почему не стать тем серьезным издателем, которым меня воображает весь мир?
Увы и ах! Эти изящные маленькие карточки стали красной тряпкой, которой я размахивал перед Быком Судьбы. При первом слухе о том, что Тим Кавендиш пошел в гору, мои саблезубые кредиторы, мурлыча, прискакали ко мне в офис. Как всегда, заниматься гностически-алгебраическими задачами касательно того, что, кому и когда платить, я предоставил своей бесценной миссис Лэтем. Потому-то и получилось, что я не был вполне готов, как умственно, так и финансово, когда явились мои ночные посетители; это случилось примерно через год после Ночи Феликса Финча. Сознаюсь, с тех пор как мадам X. меня оставила (ради чертова дантиста, надо открыть правду, какой бы болезненной она ни была), в моем домицилии{84} в Патни воцарилась Хозяйственная Анархия (оч. хор., тот ублюдок был вдобавок и немцем), так что мой фаянсовый трон долгое время де-факто являлся моим офисным креслом. Под округлым футляром с рулоном туалетной бумаги стоит бутылка приличного коньяка, а дверь я оставляю открытой, чтобы слышать радио с кухни.
В описываемую ночь я отложил в сторону свое постоянное туалетное чтение, «Упадок и разрушение Римской империи», ради всех этих рукописей (несъедобных зеленых помидоров), поступивших в «Кавендиш-Редукс», мое новое стойло для чемпионов. Полагаю, было около одиннадцати, когда я услышал, что кто-то налегает на мою входную дверь. Скинхед, задумавший сыграть в грабеж за здорово живешь?
Подвыпивший попрошайка? Ветер?
Дальше было вот что: дверь слетела с чертовых петель! Я думал об Аль-Каеде, думал о шаровой молнии, но нет. По прихожей, казалось, протопала целая команда регбистов, однако вторгшихся было всего трое. (Обратите внимание, на меня всегда нападают втроем.)
– Тимоти Кавендиш, полагаю, – проговорил тот, кто более всех остальных походил на горгулью. – Застукали со спущенными штанами, а?
«Я принимаю с одиннадцати до двух, джентльмены, – сказал бы на моем месте Богарт{85}, – с трехчасовым перерывом на ланч. Будьте любезны покинуть помещение».
Меня хватило лишь на то, чтобы пролопотать:
– Ой! Моя дверь! Моя чертова дверь!
Второй Громила закурил сигарету.
– Мы сегодня навещали Дермота. Он немного огорчен. Да и кто бы не огорчился?
Куски головоломки встали на место. Я же рассыпался на куски.
– Братья Дермота!
(Я все о них знал из книги Дермота. Эдди, Мозза, Джарвис.)
Бедро мне ожег горячий пепел, и я перестал понимать, кто из них что произносит. Это было ожившим триптихом Фрэнсиса Бэкона{86}.
– «Удар кастетом», судя по всему, расходится неплохо.
– В книжной лавке аэропорта целые штабеля.
– Вы должны были хотя бы подозревать, что мы заглянем.
– Человек с вашей деловой хваткой.
Лондонские ирландцы расстраивают меня и в самые лучшие времена.
– Парни, парни, Дермот подписал контракт о передаче авторских прав. Вот, смотрите, это промышленный стандарт, у меня в портфеле имеется копия… – У меня и в самом деле имелся под рукой этот документ. – Пункт восемнадцать, об авторских правах… означает, что «Удар кастетом» законно является… э-э… – С трусами, спущенными до лодыжек, излагать было нелегко. – Э-э, является законной собственностью «Издательства Кавендиша».
Джарвис Хоггинс несколько мгновений просматривал контракт, но разорвал его, как только выяснилось, что тот длиннее отрезка времени, в течение которого он может сохранять сосредоточенность.
– Дермот подписал эту д****ю фигню, когда сама книга была для него только д****м хобби.
– Он писал ее, чтобы подарить нашему больному старику. Упокой Господь его душу.
– Писал ее в память о лучших деньках нашего папаши.
– Дермот не подписывал никаких д****х контрактов о том, что случилось в прошлом д****м году.
– Мы нанесли небольшой визит к вашему печатнику, мистеру Спрэту. Он просветил нас насчет экономики.
Посыпалось конфетти, получившееся из контракта. Мозза наклонился ко мне так близко, что я мог обонять его обед.
– Вроде бы вы нарыли целую кучу деньжат братьев Хоггинс, а?
– Я уверен, мы можем согласиться на, гм-гм, такую схему денежных поступлений, которая…
Встрял Эдди:
– Определимся в три.
Я притворно вздрогнул.
– В три тысячи фунтов? Парни, я не думаю…
– Не прикидывайтесь дурачком. – Мозза ущипнул меня за щеку. – В три – часа. Завтра. В вашем офисе.
Выбора не было.
– Возможно, завершая эту нашу встречу, мы могли бы… э-э… обсудить предварительную сумму, в качестве основы для… дальнейших переговоров.
– Без базара. Какую сумму мы только что
– Пятьдесят тонн – это вроде разумно.
На сей раз мой болезненный крик был непритворным:
– Пятьдесят тысяч фунтов?!
– Для начала.
Мой кишечник пузырился, напрягался и боролся.
– Я что, по-вашему, держу такие деньги в коробках из-под обуви? – Я повысил голос, пытаясь изобразить Грязного Гарри, но куда больше напоминал шепелявого Бэггинса{87}.
