- Мне нужен кто-нибудь, чтобы пойти со мной в Хуарес сегодня вечером, - сказала она. – Из моей штатной команды кого-то нет на месте, кто-то на больничном, а это не тот случай, когда я могла бы сделать все одна. Ты можешь пойти со мной? Я понимаю, что это совсем не то, чем ты обычно занимаешься, но ты - единственный друг, о котором я смогла вспомнить.
Энрике задрожал.
- Она иногда небрежна. Говорит вещи, которые не должна, забывает, как далеко разносится звук. Ее домашний офис, например, кажется, усиливает звук. Я подслушивал разговоры в течение многих лет, но только в последние несколько месяцев все стало складываться в единую картину. Однажды она говорила с ним по телефону, и, я не помню точно, что она сказала, но смысл был довольно ясным. Что-то о том, сколько денег они заработали на младенцах, хотя шумиха вокруг Джастина почти раскрыла их. Заработали. Она действительно сказала, что они зарабатывали деньги.
Диас вообще ничего не пил. Он стоял так неподвижно, что большинство посетителей его даже не заметили. Не встречаясь ни с кем взглядом, он лишь наблюдал за Энрике, и ждал подходящего момента.
- Когда я узнал, что она сделала... Двадцать лет я любил эту женщину, но никогда не знал ее. Это все деньги, я полагаю. Мы были почти разорены, выплачивая наши студенческие ссуды, счета по кредитной карте. Она не разбирается в бюджете. Признаться, я тоже. Именно поэтому мы оказались в Мексике - чтобы на год убежать от агентов по взысканию долгов. В том году ситуация с деньгами стала значительно лучше, и теперь я знаю почему. Она продавала младенцев. Черт, она помогала им появиться на свет, знала их пол, возраст, состояние здоровья.
Сюзанна... и Тру?
1) cantinero (исп.) - буфетчик, хозяин заведения
- Я подслушал разговор Сюзанны и Тру. - Рип смотрел в окно. - Полагаю, он знает о Сюзанне.
Никто иной, как Сюзанна Коспер.
- Кое-что очень интересное. Где ты находишься?
- Диас думает, что она связана с черным рынком донорских органов, что они убивают людей и продают их органы.
Вытащив из сумки один из пистолетов, девушка бросила сумку под сидение.
Должен быть кто-нибудь еще. Недостаток того, что она была сосредоточена на работе и на поисках Джастина, заключался в том, что ее общественная жизнь была ограничена. Милла была знакома со многими людьми, но никого из них не знала по-настоящему, а при сложившихся обстоятельствах, ей нужен был тот, на кого она могла бы с уверенностью положиться.
- Возможно. Я не узнаю, если не покажусь там. Но я определенно не хочу бродить вокруг бара с плохой репутацией вообще без защиты.
3) callejón (исп.) – узкая улочка, переулок, проулок
- Я думал, ты сказала, что он там вряд ли появится…
- Да, хорошо, - ответила Милла на все эти резкие распоряжения.
Рип уставился на нее, его губы беззвучно шевелились. Наконец ему удалось выдавить:
- Постарайся, чтобы так и оставалось. На какой вы машине?
- В Хуаресе. Именно поэтому я пыталась с тобой связаться. Сегодня мне позвонили и сообщили, что вечером Павин будет в баре «Голубая Свинья».
Значит, он за кем-то следил.
Рип сделал тот анонимный звонок. Это должен был быть он; иначе он просто не мог знать о той ночи.
Она сказала ему, у какого моста ее встретить и во сколько.
Диас цыкнул на него. Ножом он даже не пошевелил; это не потребовалось. Безумно испуганный этим опечаленным «цыц», Энрике задрожал и зарыдал. В нос ударил сильный запах мочи.
- Ты вооружена?
- Я собирался спросить тебя о том же.
- Помнишь, когда Павин лишился глаза, пытаясь похитить ребенка гринго? Мать ногтями вцепилась в его глаз, вырвала его. Конечно, ты помнишь это.
- Он был там, - сказала она сдавленным голосом.
Она описала ему «Таурус».
В отчаянии она снова набрала номер Диаса. После трех гудков бесстрастный голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети.
- О, еще кое-что: я понятия не имею, как много времени это займет. Вполне возможно, что всю ночь.
Это имело смысл. Сейчас все было построено на одной интуиции, без единой улики, но это имело смысл.
- Где ты был? - она почти кричала на него и, поймав себя на этом, почувствовала, что ее лицо стало горячим. Она сказала это так, словно имела право знать. Однако, немного подумав, Милла решила, что действительно имела на это право. Они были любовниками, и она беспокоилась о нем.
- Не о мужчине в Эль-Пасо, я ничего не знаю о нем! Но тот ребенок, ребенок гринго... Лоренцо сказал, что женщина-врач помогла им.
Голос Диаса внезапно стал напряженным.
Милла ломала голову, пытаясь вспомнить о ком-нибудь, кто годился бы для этого и в то же время был под рукой.
- Я помню, - хныкающим голосом подтвердил Энрике.
- Не дергайся, cabrón4. - Диас погрузил кончик ножа немного глубже. Другой рукой он быстро обыскал Энрике и освободил парня от лезвия, которое тот пытался вытащить из кармана. – Мне не нужны деньги твоих друзей, просто ответь на несколько вопросов.
- Неужто Лоренцо был так же осторожен? Или Лоренцо нравилось хвастать?
