Она была права: ему это совсем не понравилось, хотя у Рипа хватило воспитания не спорить, как только она приняла решение. Но и Тру не выглядел довольным, вероятно, он догадался что ему не понравится этот разговор.
- Почему бы не попросить полицию заняться этим именем? Ты же знаешь, что они сделали бы это для тебя.
- Ну уж нет, – ответила Мила.
Тру ее не убедил.
- Спокойной ночи, - сказала она, заходя внутрь. Она закрыла дверь и заперла замок одним движением. Милла была так растеряна, что не сразу зажгла свет. И в следующий момент она замерла в темноте, поскольку почувствовала, что не одна в доме.
- Это было так очевидно, да?- Он вставил ключ в замок зажигания и джип двинулся с места.
Она достала свой пейджер и прочитала сообщение.
- Как ты узнал, где я живу? – Когда в ресторане она заметила, что они с Косперами живут в противоположных концах города, Тру сказал, что знал это.
Кое-что еще беспокоило ее, и Милла спросила:
Черт. Она отправилась в ресторан, надеясь забыть о Диасе, чтобы ничто не напоминало о нем. Но что происходит с Рипом? Обычно, он очень дружелюбен. Что сделал Тру, что Рип так косо смотрит на него? Внезапно из сумочки послышался звонок пейджера Сюзанны. Она застонала.
Одно Мила знала наверняка: она никогда не должна показывать Диасу, что воспринимает его как объект сексуального влечения, и лучший способ сделать это - избегать встреч с ним. Но поскольку это невозможно, перед ней стоял вопрос: сможет ли она сдержаться и не показать ему даже малейший проблеск интереса. Принимая во внимание то, как остро он воспринимает окружающее, как внимательно наблюдает за людьми, ей нужно быть вдвойне осторожной.
После ухода Миллы Сюзанна вошла в свой кабинет и позвонила Тру.
Кое-как прикрывшись бумажной простыней, Милла опустила ноги и подвинулась назад, чтобы сесть. Сестра начала заполнять бумаги на мазок ПАП, а Сюзанна отвернулась, чтобы вымыть руки.
- Две… черт, да ты сюда сможешь добраться гораздо быстрее.
- Хавьер? Никогда не встречала никого по имени Хавьер. Как звучит мексиканская версия?
- Джеймс Алехандро Хавьер Диас, если хочешь американскую версию.
- Оставь сообщение на автоответчике, если меня не будет дома.
- Черт. Я надеялась, что на этот раз… ладно, проехали. Держи меня в курсе, если будет какая-то информация.
- В безопасном месте. – Галлахер был не единственным, кто соблюдал осторожность.
- Хорошая идея. Дай мне подумать. Где ты сейчас?
- Если она отрицала, что знает о нем, то да.
Но теперь у него гораздо большая проблема, проблема, которая тревожила его. Что касается женщины, он все уладит в свое время. Что касается Диаса… с Диасом на хвосте надо быть вдвойне осторожным, или он покойник.
Тру молчал; затем злобно выругался.
- Все вроде бы неплохо. Мы позвоним, когда будут известны результаты.
Все знали, что Диас охотится за деньги; Павин, гордясь своей честно заработанной репутацией, все же старался особо не бросаться в глаза властям. Быть ниже уровня радаров, как любил говорить Галлахер. Так чей же гнев вызвал Павин, и у кого хватило денег нанять человека вроде Диаса? Он думал и думал, и ответ был только один.
- Она мне солгала?
- Он сказал, что мой отказ не повлияет на его поддержку, поэтому я поймала его на слове.
- Надо встретиться.
- Ничего, - сказала она. - Все в порядке. Ему не понравилось слышать в ответ «нет», и я думаю, ему нужно было услышать это еще раз. С тех пор он не звонил.
Тру грубо засмеялся. Друзья? Боже сохрани его от друзей вроде Сюзанны Коспер.
Десять лет он ждал, чтобы заставить ее заплатить за то, что потерял глаз.
Павин выздоравливал много дней, проклиная ее и клянясь отомстить. Там, где раньше был глаз, теперь зияла покрытая шрамами впадина. Его щека навсегда была изборождена ее ногтями. Когда он поправился настолько, чтобы снова двигаться, он обнаружил, что у него нарушено пространственное зрение, что он больше не может хорошо стрелять. И больше не может незамеченным смешаться с толпой; люди таращились на его изувеченное лицо.
- Когда? – Голос Галлахера звучал раздраженно и… как-то еще. Возможно, обеспокоено? Но с чего бы Галлахеру беспокоиться? Диас охотился не за ним – внезапно Павин понял, что опасность угрожает не только со стороны Диаса. Он был связующим звеном не только между Галлахером и тем, что сейчас творилось, но между Галлахером и похищенным десять лет назад ребенком Миллы Бун. Лучший способ для Галлахера защитить себя – оборвать эту связь.
Павин знал, что лучше объединиться с таким, как Галлахер, чем идти своей дорогой и, возможно, стать конкурентом, от которого надо избавиться, поэтому он стал незаменимым. Если Галлахеру было нужно, чтобы кто-то исчез, Павин проворачивал это. Если Галлахеру было нужно что-то украсть, Павин крал. Если кому-то надо было преподать урок, Павину доставляло огромное удовольствие убедиться, что этот человек никогда не забудет, что перечить secor Галлахер крайне неразумно.
